Под колпаком у злодея - Нина Колыбельникова

— Я не расслышал, — самодовольно усмехнулся декан. — Повтори, на что ты согласна.

— Я согласна подчиняться вам в течении месяца… пока не надоем и вы меня не выбросите, как сломанную игрушку.

— Уже лучше, — кивнул мужчина. — Но все же я должен проверить… давай начнем с самой простой просьбы. Встань передо мной на колени и подползи как можно ближе.

Глава 24

Удивляться такому приказу я не стала. В принципе, ничего другого ожидать от него и не приходилось, так что… сцепив зубы я заерзала на месте.

Попыталась согнуть ноги один раз, второй, нервно поправила юбку… но никак не получалось преклониться перед этим извергом, из-за которого жизнь моя катится к дхартам в бездну.

— Знаете что? — не смогла выдержать его насмешливый взгляд, который так и говорил: «Я знаю, у тебя ничего не получится». — Ноги мне даны для того, чтобы гордо на них стоять, а не падать перед вами на колени.

— Ни на что другое я и не надеялся, — Дериан снова приблизился, но вместо гнева в глазах его плясали смешинки. — Ты такая строптивая, непокорная. Мне это даже больше нравится. Заводит так, что остановиться невозможно.

Его голос был сейчас таким тихим и одновременно грубым, что колени дрогнули непроизвольно, а по телу побежали предательские мурашки.

Вот что мне делать, если рядом с этим человеком, я теряю контроль? Неужели только один его голос может меня подчинить окончательно и бесповоротно?

— И… что вы тогда будете делать? — поинтересовалась так же тихо. Губы от накалившихся эмоций пересохли, настолько, что пришлось провести по ним кончика языка, от чего взгляд светло-серых глаз потемнел, напоминая грозовые тучи и стал неотрывно следить за моим ртом.

— Тоже, что и всегда, дорогая Тереза, — усмехнулся декан, а затем резко наклонился и поцеловал меня в губы.

Казалось, так меня еще никогда не целовали. Все эти лобызания с Альпом были сплошным детским лепетом по сравнению с тем, что творил со мной Дериан. Он нагло проникал в мой рот, устанавливая в нем свои собственные границы. Руководил языком, заставлял подчиняться и это приносило такое удовольствие, что у меня от одного только поцелуя закружилась голова.

Сила, власть, уверенность. Вот что было в этом поцелуе. Потому что Дериан прекрасно понимал, что никуда я от него не денусь. Он чувствовал, что отец мне дорог, но самое главное, он видел реакцию моего тела на его прикосновения. Как я тянусь к нему, как стараюсь быть ближе. Чтобы ощутить в себе его, полностью и как можно глубже. Одни только воспоминания о его проникновении заставляли мое тело трепетать и надеяться на долгожданное воссоединение.

— Ааааххх, — как только мои губы отпустили, чтобы спуститься ниже, к шее и ключицам, я не смогла сдержать в себе приглушенный стон, больше похожий на писк, а Дериану, казалось, только и нужно было услышать от меня подтверждение его догадок.

Что вся эта близость будет очень даже взаимовыгодной.

— Так дело не пойдет, — усмехнулся мужчина и отстранился, скользя по моему лицу и потрепанной одежде расфокусированным взглядом. — Я хочу, чтобы ты сегодня кричала так, как никогда еще…

У меня от этого заявления внизу живота все стянулось. Что он только задумал?

— Развернись, — приказным тоном произнес Дериан, а я не посмела его ослушаться и послушно встала к нему спиной. — Облокотись руками на парту. Вот так… раздвинь ноги…

Я выполняла каждую его просьбу, и в моменте поймала себя на мысли, что делаю сейчас все это не ради отца, я делаю это ради собственного удовольствия.

И когда ко мне снова приблизились, подхватывая правую ногу и сгибая ее в колене, я поняла, что ждать больше не могу.

— Хочу тебя, — произнесла довольно-таки отчетливо, от чего мужчина замер на месте.

— Что ты сейчас сказала? — прошипел на ухо этот искуситель.

— Я хочу тебя, — тяжело сглотнула. — Пожалуйста.

— Тогда не буду заставлять даму ждать, — усмехнулся декан и резко вошел в меня сзади.

Глава 25

Проникновение было резким, острым, таким, что из глаз брызнули слезы. Но болезненные ощущения быстро испарились, даря взамен что-то новое и томительное.

Спина по наитию прогнулась, бедра подстроились под необходимый ритм, пока Дериан размеренно двигался во мне, расширяя все внутри и доводя до исступления.

Так почему же у меня нет такого влечения к Альпу? Почему поцелуи возлюбленного стали вызывать брезгливость, а его касания ко мне прекратили пускать по телу приятные мурашки?

— Мммм, — не смогла сдержать в себе стон удовольствия, а Дериан схватил меня за волосы, намотал их на кулак и притащил к себе, заставляя сильнее прогнуться в пояснице. Его движения ускорились, вот только новая поза причиняла мне дискомфорт. — Подожди, — произнесла пересохшими губами. — Мне больно.

Но мужчина меня больше не слышал. Либо я действительно сказала тихо, и из-за его рыка и звонких шлепков о бедра мой писк рассеялся в пустоте, либо ему было все равно на мои ощущения. И, к сожалению, я больше склонялась ко второму варианту.

Кто я такая, чтобы он учитывал мои потребности и желания? Я лишь та, кто ради свободы отца и собственного комфорта раздвинула ноги перед посторонним мужчиной. Девушка по вызову, ни больше, ни меньше.

— Дериан! — сказала уже громче, но мои слова были восприняты, как переизбыток возбуждения, а не попыткой достучаться. На глазах снова появились слезы, а внутри возникало чувство, будто его член упирается в болевую точку. Не знаю, что послужило причиной моего взрыва, скорее всего стенки влагалища настолько подстроились под орган конкретного мужчины, что кончать для меня стало чем-то само собой разумеющимся, вот только такое удовольствие, граничащее с болью, мне от чего-то понравилось.

Мужчина догнал меня в несколько рывков. Натянул волосы сильнее, а затем с глухим рыком излился внутрь, прижимаясь к моей спине.

— Хорошая девочка, — фыркнул Дериан и отстранился, приводя себя в порядок, а я еще несколько минут лежала животом на столе и пыталась прийти в себя. По щекам до сих пор текли слезы, и Дериан их заметил, вот только причину их возникновения выявил ошибочную. — Что такое? Я настолько тебе противен, что ты разревелась вовремя секса?

И тут бы сказать ему правду, но в душе поднималась новая волна гнева. На себя, за то что позволила сотворить с собой такое, на него, за то что заставляет меня переживать эти моменты, поэтому я просто промолчала.

— Вот только не строй из себя святошу, — продолжал издеваться