После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

— Лика, я...

— Пищалка! Я прекрасно знаю, какие игрушки у Саши и Леры. Пищалка не их, ты приводил их в мою квартиру. Результат твоего косяка, твоей ошибки, твоего предательства ходил, прикасался к стенам. К моим стенам! Трогал мои вещи. Я не удивлюсь, что и духами моими пользовалась...

— Ты все не так поняла.

— Я не собираюсь слушать от тебя никакие объяснения, но чтобы ты понимал, там ребёнок на капельнице, езжай, ты там очень нужен. Им нужен. А мне нет.

20

Глеб пытался мне что-то сказать наверное, это было для него очень сильно важно, но я просто положила трубку, отключилась, и следующие два дня я, как граф дракула, выползая на свет, только шипела.

Когда приехала Кристина, мне стало даже в какой-то момент полегче, я попросила её все-таки затянуть мне нормально повязку, дочь покачала головой и тут же нашла приходящую медсестру, которая будет каждый день ставить капельницы с обезболивающим и витаминами. Ну и, соответственно, проверять тугую повязку.

Глеб появлялся несколько раз, стоял под воротами дома, но я мстительно не открывала.

Он пытался заговорить со мной сквозь домофон, и ему один раз даже это удалось.

— Ты хотя бы можешь поступить по-человечески. Я приехал, чтобы позаботиться о тебе.

— Господи, Глеб, успокойся, мне твоя забота абсолютно не нужна. Я в том возрасте, когда самостоятельно могу решить абсолютно любую проблему.

— Ты в том возрасте когда собираешься вытворить несусветную глупость. Лик, ну я тебя прошу, открывай.

Я не открыла, но за время пока я лежала на больничном и раздавала указы по работе, умудрилась найти юриста.

Высокая статная женщина приехала ко мне. Это было для неё нонсенсом, обычно она встречалась только в своём офисе, но, выяснив всю ситуацию, она как будто бы почуяв сенсацию, все-таки согласилась и приехала сама.

— Галина Викторовна Свиридова, — представилась она, протягивая мне руку. Я постаралась в своём нынешнем состоянии выглядеть лучше, чем могла, то есть вместо треников и широкой футболке. Я все же переоделась в домашнее льняное платье и проводила Галину Викторовну в кабинет Мы обсуждали с ней детали развода на протяжении нескольких часов, я спокойно могла сказать, что есть по имуществу у мужа и высказала все свои пожелания относительно развода.

— Мне лишнего не надо. Я хочу, чтобы все, что моё осталось со мной, а все, что его было поделено, поровну, потому что у нас двое детей и двое внуков. Я не хочу, чтобы все это досталось какой-то внезапно появившейся девице. Ну и сами понимаете…

Галина Викторовна внимательно слушала меня, кивала в ответ и быстро что-то набивала на планшете.

— Я составлю исковое и сразу подам в суд. Вашему мужу придёт оповещение.

Поэтому, думаю, никакого досудебного разрешения ситуации здесь не должно быть.

— Да, я понимаю, потому что досудебное муж предлагает абсолютно какую-то ересь и глупость. Меня это ни в каком из вариантов не устраивает, что он меня кидает, как подачку. Нет я не готова на это.

И дело не в том-то, что я жадная или ещё что-то. Просто я не понимаю, почему мои дети, мои внуки, должны будут страдать из за того, что один старый ловелас вовремя не сделал вазектомию.

Галина Викторовна понимающе кивнула.

И да, когда через пару дней исковое поступило в суд, Глебу пришло оповещение, он был вне себя от злости, позвонил, пытался нарычать. Но чем прекрасен телефон, я всегда могла просто сбросить вызов, поэтому он остался абсолютно не услышанным.

К концу недели мне позвонила свекровь и заметила:

— Я приеду, поговорим. Кристина рассказала, что у тебя там за чп случилось.

— Хорошо. — Покладисто согласилась я, не видя повода для того, чтобы не общаться с родителями Глеба.

Еще с машиной было непонятно, Глеб её отогнал на свою стоянку. И пока я ждала оценщика, который обещал все сделать дистанционно, нервы вообще истончились до состояния волосков.

Свекровь приехала в компании большого тортика из профитролей и, по-хозяйски пройдя на кухню, тут же стала собирать на стол.

Я проползла за ней и устало села на стул, откинулась, ощущая опять треск в рёбрах.

— И как тебя так угораздило? — Фыркнула свекровь неодобрительно, качая головой.

— Сама не поняла, — честно призналась я и облизала губы.

— Ладно, хоть не убилась уже хоть что-то.

Я снова покладисто кивнула, не видя смысла спорить. — В общем, Лик, тут такое дело. С девицей я этой познакомилась.

Ударом на вылет прозвучали слова свекрови.

Я туга сглотнула, не понимая, к чему идёт речь.

— Знаешь, я думала, что там все очень плохо, но нет, там оказалось все порядочно.

— Заметила свекровь и, развернувшись, перехватила чашки со столешницы и поставила их на стол. Тут же появился рядом тортик, и мать Глеба опустилась напротив меня на стул. — Девочка воспитанная, выдрессированная, аккуратная, а самое главное понятливая. Ни на какого твоего мужа она абсолютно не претендует.

Ни на какую недвижку она не претендует, все, что у них есть общего, это ребёнок.

Тут как бы, даже если кто-то и хотел бы наживиться, то, ну как-то слабо она его крутила, если честно. Он ни квартиру ей не купил, ни машину. Вот и как бы ей вся эта история с тем, что семья оказалась в курсе тоже не совсем нормально, потому что до этого они жили спокойно, а сейчас постоянно какие-то стрессы, какие-то нервы. В общем, по первому впечатлению я посчитала, что девочка, она в принципе неплохая.

— Вы сейчас что такое говорите? — Тихо произнесла я.

— Да я говорю, Лик, может, оно все зря? Может, нахрен развод этот в топку, да и жили бы, как раньше?

21

Я подняла глаза на свекровь и обескураженно покачала головой.

— Мам, мама Марта, вы что такое говорите?

Она тяжело вздохнула и опёрлась о стол руками.

— Лик. Ну вот, давай поговорим честно. На Глеба девушка не претендует. Она не претендует ни на какую семейность, она не претендует ни на какое его полное и постоянное нахождение рядом.

— Мам, она ему пишет, ребёнок под капельницей, приедь он не может без тебя, она уже претендует на то, чтобы он был постоянно рядом, — произнесла я и тяжело вздохнула, ощущая снова дурацкий треск в рёбрах.

До меня только сейчас дошло, что, вполне возможно, это никак не относится к трещине, а скорее всего, это просто межрёберная невралгия.

Но мать Глеба покачала головой.

— Слушай... Я понимаю, тебе сейчас