Вы не туда попали, Ваше Высочество - Марианна Красовская

поступила бы так же. Если бы я смогла выбраться домой хоть раз, матушка бы мне мозг кофейной ложечкой выковыряла, что надо пользоваться моментом, тем более, формально, никаких приказов я не нарушу. Да я и сама уже была согласна! Вот только… Сейчас мне было важнее защитить Сандру. Отчего-то она вызывала у меня все большую симпатию.

Ну, и голова на плечах мне нравится больше, чем отдельно от тела.

По всему выходило, что эти меркантильные предательницы мне помогать не будут. Им важнее личные матримониальные планы. А все проблемы снова падут на мои хрупкие плечи.

— А Сандра? — с тоской спросила я, теребя ленты шляпы. — Вы хоть ей одеться помогли, курицы?

Деви как одна потупились, и я поняла, что завидую дару Женни. Я бы сейчас их всех… с лошади уронила. А потом заменила на «Сандр». Предательницы!

Сделала решительный шаг в спальню к принцессе и замерла, не зная, плакать или смеяться. Сандра была в том самом красном платье. Очень роскошном, но абсолютно неуместном. С открытыми плечами и рискованным декольте. И еще в рубиновом гарнитуре.

— Раздевайся, — устало махнула я рукой. — Право слово, где твоя голова? Ты ж крестьянка, должна понимать, что в огород в шелках не ходят.

— Сама ты крестьянка, — огрызнулась принцесса. — Это очень красивое платье. И вообще, я в огороде ни разу и не была. То есть была, конечно, у бабушки в детстве, лук этот бл… дурацкий полола и морковку… Ты знаешь, как сложно полоть морковку?

— Хвала всем богам, нет! — Я стремительно выкидывала вещи из шкафа, наплевав на порядок. Горничные уберут. — Вот это оденешь.

— Ненавижу огороды и никогда не понимала, что люди находят в грядках… Нет, не надену. Я принцесса или где?

— Ты мне доверяешь? Как эти курицы тебе позволили вообще надеть красное? И где горничные?

— Я их выгнала, они слишком суетливые. Девочки сказали, что мое высочество может надеть все, что захочет.

— Твое высочество дура, но не настолько же!

— Реально не то платье? — Сандра проявляла не только редкую сообразительность, но и небывалую покладистость, за что я ее все больше любила. — Вот же козы! Ладно, раздевай мое высочество. Слушай, я ведь стану королевой, да?

— Если тебя не запрут в башню — станешь.

— Так вот, первым делом я запрещу корсеты. И изобрету нормальные лифчики. И джинсы, потому что эти ваши платья пипец какие неудобные. Чувствую себя гребанной Скарлет О'Харра!

— Кем?

— А, это ведьма такая в моем мире была. Ее любимое заклинание «Я подумаю об этом завтра».

— У вас была магия? Какая? Ты что умела? — оживилась я.

— У нас был фотошоп, — мрачно ответила Сандра, пританцовывая, пока я расшнуровывала ее корсет. — И средства массовой информации. Поверь мне, такой магии противостоять сложно.

— Вы скоро? — сунула нос в комнату самая смелая из фрейлин, Марлен. — Принцы минут двадцать уже ждут!

— Подождут, — отрезала ее высочество. — Женщина должна опаздывать. А с вами, козами, я еще поговорю попозже.

Рыжая ойкнула и исчезла за дверью, а Сандра мне весело подмигнула.

Опоздали мы почти на час, зато я была совершенно довольна результатом. Сандра была одета очень просто: совершенно обычное платье, серое в голубую полоску, без турнюров и украшений. Если бы не скромное кружево, оно могло бы считаться домашним. Перчатки простые, волосы убраны в обычный пучок и прикрыты скромной соломенной шляпкой. На фоне разодевшихся фрейлин принцесса выглядела голубкой. Вернее, они — попугаями. А вот нечего мне тут гадить вышестоящим!

— Ты что наделала? — зло прошипела Ядвига. — Ты на чьей вообще стороне?

— Только на стороне принцессы. Я приносила ей клятву верности. Вы, кстати, тоже.

— Да это не настоящая принцесса! Фальшивка! Она все равно не справится!

— Корона у нее будет вполне настоящая, — напомнила я. — Справится, у нее нет другого выхода!

Ядвига фыркнула гневно. Я уверена, что девы сейчас испытывали огромное желание сменить свои наряды на что-то простое, тем более, «женихи» восприняли слово «пикник» совершенно правильно — практически все были в охотничьих костюмах, кроме принца Валериана, который был весь в белом, и двух ливойских баронов, которые даже переодеться с дороги не успели и выглядели весьма помято, но от этого не менее прекрасно.

Все женихи были великолепны, и это настораживало. Ни бородавок, ни прыщей, ни кривых зубов. Даже лысин, и то не было. Мне вдруг показалось, что передо мной самый цвет королевств. Даже я, равнодушная, в общем-то, к мужским прелестям, на пару минут забыла, как дышать, что уж говорить про принцессу.

— А конкурс на раздевание будет? — с придыханием прошептала она мне в ухо. — Я хочу увидеть их всех без рубашек! Уверена, там такая мускулатура, ого-го!

— Зря вы в этом уверены, — так же тихо прошептала в ответ Женни. — На троих качественная иллюзия, герцог Эйренгел — в корсете, а наш принц напудрен как девица.

Ну слава всем богам, а то я уж начала комплексовать рядом с этими образцами мужества и красоты!

— Господа, принцесса Элисандра Валлийская, — провозгласила я почти уверенно. — Хочу напомнить, что мероприятие сугубо добровольное, кто желает — может остаться во дворце.

И выжидательно уставилась на ливойских баронов. Они ведь явно устали с долгой дороги? Может, откажутся? Но увы, оба широко улыбнулись и покачали головой.

— Прошу, — я махнула рукой в сторону карет. — Кто желает, может ехать верхом. Мы же с ее высочеством поедем в карете.

Мужчины желали ехать верхом, все до единого. Ядвига тоже было двинулась к лошадям, но Сандра так на нее поглядела, что та аж вздрогнула и послушно потопала к карете.

— Мне нравится быть принцессой, — хмыкнула наша проблема. — Бонусов много! Вон как дергаются!

Я кивнула с удовлетворением. Да, милая, да. Будь смелее! Кажется, поддержав принцессу, я вытащила козырный туз. Я поддержу сейчас ее, а она потом не забудет моей помощи. Найду удобного мужа, сделаю головокружительную карьеру при дворе, буду купаться в роскоши. Нет, все эти ужасно знатные и невероятно красивые мужчины не для меня. Жена для них всегда будет на втором месте, ее участь — сидеть дома и рожать наследников. Не человек, а лишь украшение. Я так не хочу, видела, как маменька живет!

Несмотря на то, что отец любит ее без памяти и многое позволяет, у леди Лорье не так уж и много свободы. Папенька пожелает — и она уедет в деревню, в наше старое полуразвалившееся поместье. И слова поперек сказать не сможет. Денег у матушки своих тоже нет, работать замужней женщине просто неприлично, да и где? Для фрейлины она старовата, а больше ничего