Миллион евро за мою душу… - Эльвира Осетина

фото. А лампа принадлежала отцу. Он её сам смастерил. Было у отца странное хобби. Он любил создавать какие-нибудь необычные бытовые предметы из железа. Последние годы этим и зарабатывал на жизнь. И неплохо получал. Заказы ему стали приходить даже из-за границы. Он и в выставке поучаствовать успел. Там его и заметили иностранные заказчики. Если бы не болезнь… Все было бы хорошо.

— Ага, — кивает сосед, и добавляет, выудив из моего короткого «спича» лишь важную для себя информацию, — ноутбук я бы и себе забрал с удовольствием, он у тебя неплохой был.

Покачав головой, забираю из рук женщин одежду, и сложив её в обычные пакеты (сумки Васька тоже умыкнул), выхожу из квартиры и тут же натыкаюсь на Гойя, а рядом с ним с опущенной головой очень бледного Ваську.

— Я это, слышь, — заикаясь, произносит сосед, и трясущимися руками, вытирает пот со лба, — сейчас вещи к машине вынесу, ты проверь, все ли нормально.

— Ага, — ошалело смотрю на мужчину, быстро пробежавшего мимо меня в свою комнату.

— Идемте госпожа, подождем этого индивида внизу, — говорит мне Гойя, и забрав пакеты из моих рук, идет к лифту.

— Спасибо, — говорю я совершенно искренне, и уже смотря на пришельца совершенно другим взглядом, когда он загрузил все мои вещи в машину, и теперь стоит, открыв дверь, для меня.

— Не за что, — коротко отвечает мужчина, продолжая смотреть сквозь меня.

— Есть за что, мне были дороги эти вещи, — решаю пояснить я, и сажусь в машину, понимая, что этот пришелец, не такой и бессердечный, каким хотел показаться изначально.

До моего нового дома (или все же тюрьмы?), мы доезжаем слишком быстро. Я же все это время размышляю над прошедшим днем. Утренняя эйфория уже давно спала. А настроение потихонечку снижается. И такое ощущение, что чем больше проходит времени, тем хуже мне становится.

Даже уже местные красоты не впечатляют. Хотя и посмотреть есть на что. Оказывается, пришельцы живут в каком-то особом элитном районе города, о котором я даже не подозревала, хоть в северной столице живу уже десять лет. Правда за эти десять лет, я город особо и не изучала. Все некогда было. Сначала была учеба, а потом сразу же работа.

А теперь от нечего делать смотрю в окно. Но район вообще не узнаю. И это очень странно.

Здесь как-то слишком… не по «нашему», не по-русски, что ли?

Людей правда не видно, из-за плохой погоды, только несколько шикарных черных машин встретилось нам по пути. В марках я все равно ничего не понимаю, но вид у автомобилей был очень дорогой.

Достаю из сумки телефон, и пытаюсь определить по карте, где мы вообще находимся. Но, толи у меня сломался «GPS», толи… мы находимся совсем не Питере, а судя по карте вообще в Германии, не далеко от Гамбурга.

Эээ, это как так?

Наверняка телефон сломался, и надо новый покупать. Не могли мы до Германии добраться за такой короткий срок. Прошло всего пятнадцать минут.

Выходя из машины, пытаюсь взять что-то из вещей, но Гойя тут же забирает из моих рук пакеты.

— Можете идти в дом, я все принесу вам в комнату, — сухим тоном голоса говорит мужчина, продолжая смотреть как обычно куда-то сквозь меня.

Вот как у него это получается? Я бы не прочь попросить парочку мастер классов.

— Хорошо, — пожав плечами быстро иду в дом.

Мелко-моросящий дождь, с холодными порывами еще и подгоняет.

Удивительно и как в таких условиях трава, и красиво подстриженные кустарники в виде квадратных толстых столбов до сих пор не пожелтели? Может это какой-то особый вид растений? Ну ладно трава, я слышала, что бывают искусственные лужайки. Но кустарники? Тоже что ли искусственные?

Вопросов много, но задавать их мне, пока некому. Да и сомневаюсь я, что уместно такие вопросы кому-то тут задавать. Восторженная дурочка во мне, задающая вопросы каждому встречному, скончалась еще в университете, когда над каждым моим вопросом смеялись и с издевательскими ухмылками на лице назвали «провинциалочкой».

Гойя и правда приносит в комнату все мои вещи. И впервые я вижу еще одного обитателя этого дома. Но на этот раз я понимаю, что это человек.

Правда он очень старый. На вид так вообще лет восемьдесят, если не больше. Он еле-еле, беспрестанно кряхтя и морщась заносит вещи в комнату. На меня не смотрит, даже не здоровается. Голова, как и плечи опущена вниз.

Я с недоумением смотрю на эту картину.

Зачем нанимать на работу настолько немощного и старого дедушку? Неужели нельзя было найти более молодого.

Ничего не понимаю.

Гойя идет следом за ним, и вносит оставшиеся вещи.

Опомнившись, я встаю с кровати и подбегаю к старику, чтобы помочь ему с вещами, не забывая поздороваться и даже натянуть на лицо приветливую улыбку.

Старик же, еле заметно кивнув, обходит меня стороной и доносит все пакеты до шкафа, а затем ни слова, не говоря, быстро уходит из комнаты.

— Госпоже угодно что-нибудь перекусить? До ужина еще три часа, — спрашивает меня Гойя, пока я рассматриваю свои скромные пожитки.

— Нет, ничего спасибо, — отвечаю на автомате, а сама же думаю о том, насколько я жалкая.

Десять лет прожить в другом городе, и все эти десять лет уместить в несколько белых мешков из-под картофеля (это уже Васька расстарался), и обычных полиэтиленовых с названием супермаркета.

Даже сумок нормальных и тех нет.

И все ради призрачной свободы от брата и отца. Я бросила свою семью ради этого.

Оглянувшись вокруг, вдруг чувствую, как становится зябко. Холод медленно, но, верно, просачивается сквозь кожу, мясо и кости, и идет прямо к сердцу.

Такое ощущение, что я немного приболела.

Наваливается сильная усталость, и думать о том, чего я добилась за эти десять лет «самостоятельной» жизни не хочется. Прячу, как страус голову в песок и берусь разбирать свои вещи.

Развешиваю юбки и блузки, купленные на распродажах на плечики, и ловлю себя на мысли, что это, пожалуй, единственное, на чем я старалась сильно не экономить. Потому что выглядеть на работе оборванкой было, мягко говоря, не уместно. Мало того, что коллеги засмеют, так еще и существовал формальный «Дресс-код». Вот и приходилось тратить много времени на поиск добротных и качественных вещей, которые можно купить по дешевле и носить по дольше. Распродажи в этом случае очень помогали. Хорошо, что у Вали, одной из наших коллег, в брендовом супермаркете работала родная сестра. Она всегда делилась информацией, когда в каком-нибудь бутике их навороченного торгового центра распродавали