(не) Любимая жена северного Вепря - Арина Теплова

Естественно, меня пустили не сразу, даже несмотря на мои титулы и высокое положение. Требовали личную бумагу от самого императора. Мне пришлось спорить с двумя стражниками и даже с главным сотником, отвечающим в тот день за содержание заключённых. Грозила им всем, чем могла, но не отступала. Видя мою решимость, начальник тюрьмы, седовласый воевода Брудан, проворчал, что я «нахальная баба» и что меня пропустит, но только на полчаса, и если я ни слова не расскажу об этом ни мужу, ни императору. Я поклялась ему.

Ворнаву содержали в самом жутком месте тюремных казематов, в так называемом «каменном мешке». Так, словно он был самым что ни на есть преступником и злодеем. Но он всего-то был лекарем, польстившимся на деньги и покрывшим мою ложь. Но, похоже, ярость моего мужа было так сильна, что он решил в отместку мне и бедного лекаря изжить со свету, как и сказала его дочь.

Лекарь томился среди других таких же несчастных, камеры которых напоминали вырытые в земле медвежьи норы, а сверху закрытые решеткой. Проходя по каменному полу за стражником, я невольно заглядывала в эти жуткие «норы», но в основном они были пусты, что немного утешало меня.

Едва увидев меня сверху решетки, Ворнава тут же поднялся с мешка с соломой и задрал голову вверх.

— Царевна, ты ли это? — не веря своим глазам удивленно спросил он и тут же хрипло закашлялся.

— Я, Ворнава. Пришла проведать тебя. Как ты? — с участием спросила я, присаживаясь на корточки перед решеткой в полу и заглядывая внутрь. — Дочка твоя сказала, что ты болен.

Лекарь находился от меня, наверное, в двух метрах под землей, и выглядел удручающе. Влажные волосы и красные воспаленные глаза.

— Да, госпожа, лихорадка прихватила. Тут сыро очень и холодно.

— Ворнава, ты должен немного потерпеть. Я вызволю тебя, как только смогу. Я поговорю с мужем и …

— Царевич не станет слушать тебя, царевна. Он очень зол на меня, кричал, что за мою ложь сгноит меня в темнице.

— Значит пойду к императрице, или к императору. Их милости буду простить. Но я не оставлю тебя здесь. Обещаю.  

— Благодарю тебя за доброту, царевна, — печально улыбнулся лекарь. — Я даже и не надеялся на твою помощь, думал ты даже не вспомнишь обо мне более.

— Я бы раньше пришла, просто не знала о том, что ты в темнице.

Неожиданно откуда-то сбоку раздался жуткий хрип или вой. Похожий, не на человеческий, а скорее на звериный.

Глава 17

— Кто это? — пролепетала я, оборачиваясь на жуткий хриплый стон.

— Не знаю, царевна, — ответил боязливо лекарь. — Он уж второй день воет. Мучается здесь, где-то рядом. То ли болен, то ли умирает.

Я поняла, что Ворнава говорит о каком-то узнике. Обернув голову на стражника, который стоял у окна-бойницы чуть дальше и не обращал на нас внимания, я быстро поднялась на ноги и приблизилась к ближайшей земляной яме. И точно, там, прямо на сырой земле лежал человек. На спине, скованный цепями. Его глаза были закрыты, а лицо искажено жестокой мукой. Дневные лучи солнца, падающие сверху, отчетливо освещали его тело. Весь его правый бок был обагрен кровью, и под ним расползалась небольшая лужица.

Он был ранен и истекал кровью!

Во мне тут же появилась не простая жалость, а давняя машинальная реакция доктора: помочь несчастному, раз я умела это делать! Пока он не умер.

— Эй, ратник! — окликнула я стражника. — Я хочу осмотреть этого узника, он ранен, и ему нужна помощь.

— Какая ещё помощь, царевна? Это опасный преступник, и лекарь у него уже был.

— Но кровь не остановили, и он умирает! Отвори решетку в темницу, я хочу сама осмотреть его.

— Нет. Приказа на это нет. Ты, царевна, пришла к лекарю, так и говори с ним. Остальные пленники тебя не касаются!

Вот значит как! Человек умирает, я отчётливо видела это, а я, значит, не подходи? Ведь если бы раненому оказали правильную помощь и верно сделали перевязку, крови бы столько не было.

Но я не могла допустить подобного изуверства и жестокости.

— Веди меня обратно к сотнику Брудану! Буду говорить с ним! — приказала я, боясь сама заблудиться в этих казематах.

До этого мы со стражником почти десять минут плутали по этим мрачным каменным подвалам, пока шли сюда.

Начальник оказался таким же упертым и непробиваемым, как и охранник. Едва я заикнулась о том, что хочу осмотреть и полечить умирающего пленника грубо ответил:

— Не положено, великая княгиня.

— Он очень плох, ему нужна помощь, Брудан, — настаивала я. — Если послушаешь меня, обещаю, что в моем лице друга получишь. На будущее всегда покровительство великой княгини пригодиться.   

— Нет, — отрезал жестко сотник. — Он двоих моих парней при схватке ранил, одного насмерть уложил.

— Согласна, но он тоже сильно пострадал.

— Да помяли его мои ребята, когда в цепи заковывали. Но лекарь его перевязал.

— Плохо значит перевязал. Он умирает, ты это можешь понять, сотник? — уже вспылила я.

— Помрёт и что с того? Меньше мороки нам будет. Он государев преступник, потому никаких лекарей ему.

Я пронзительно посмотрела на сотника, и меня просто распирало бешенство и бессилие. Значит если преступник пусть подыхает как собака? Варвары.

— А слово «гуманность» тебе знакомо, сотник?

— Чего?

— Сострадание к ближнему.

— Он не ближний, а опасный бунтарь и разбойник. Потому никакой жалости к нему не будет.

Видя, что сотник ни в какую не хотел уступать мне, я решила уже припугнуть его:

— Тогда я немедля иду к императору и скажу ему, что его подчинённые зверствуют и попирают законы добра и милосердия, которым учат нас наши боги. А ещё поговорю с послами других стран, прибывшими на мою свадьбу, и расскажу им, что в просвещённой Торитарии жизнь человека ничего не стоит и узников содержат хуже, чем диких зверей. И ещё...

— Остановись, княгиня! — поднял руку сотник. — Чего ты хочешь?

— Первое — осмотреть несчастного. Второе — необходимо вытащить его из сырой ямы и перенести на кровать, или хотя бы на деревянную лавку.

Все