(не) Любимая жена северного Вепря - Арина Теплова

— Нет. Я живая. Вчера я вытащила осколок из твоего бока и зашила плоть. Сейчас пришла осмотреть рану. Прости, не знаю твоего имени.

— Яромир, — выдохнул раненый. — Думал от жара мерещится мне такая краса...

— Ты много не говори, береги силы.

— Ты знахарка?

— Нет. Но у меня есть лекарские навыки, знаю, как лечить больных.

— Знать тебе я обязан что меня вытащили из той ямы? Ратник сказал, что ты говорила обо мне с сотником.

— Я только попросила милости для тебя у сотника Брудана. Ты болен.

— Благодарю, красавица. У тебя доброе сердце. Могу я услышать твоё имя?

— Царевна Елана. Жена Руслана из рода Танганитов.

— Ааа… жена Северного Вепря. Странно...

— Что же?

— Слышал я о тебе, много дурного, царевна, но ты совсем не такая, как я погляжу.

— Возможно, — улыбнулась я.

Незачем было объяснять ему, что я действительно другая.

Напоив раненого отваром, который снимал жар и укреплял иммунитет, я перевязала Яромира. Отметила, что рана быстро затягивается. Теперь я была уверена, что Яромир пойдет на поправку. Это меня очень обрадовало, ведь я смогла помочь несчастному.

Раненый не казался мне злодеем, его взгляд был слишком чистым и открытым. И говорил он без злобы и как-то проникновенно, потому я не удержалась от вопроса, когда уже убирала в короб окровавленные бинты:

— Как ты попал сюда? За что тебя посадили в темницу?

— Поднял восстание на севере царства. Против самоуправства местного воеводы. Сколько ни писали мы челобитные императору, все впустую. А этот воевода настоящий кровопийца, вор и лиходей.

— Понятно. За правое дело пострадал.

— Не… не за правое. Там мне здесь сказали. Раз против императорского воеводы народ поднял, значит бунтовщик и против Тимула. А я первый за императора свою жизнь отдам. Просто хотел справедливости, а вон как вышло.

— Печально, — вздохнула я, жалея молодого человека.

— Теперь, видать, если не повесят, то на юг, на Онежские рудники сошлют. Если, конечно, здесь не окочурюсь до того.

Слова раненого почему-то задели меня за живое, было обидно за него. Вроде бы он боролся за правое дело, пытался свергнуть взяточника и злодея воеводу, а попал сюда. Яромир был так молод, а ему уже сломали жизнь. Что с ним будет? Или в тюрьме уморят, в этом каменном мешке, или на рудниках долго не проживёт.

— Я попробую попросить за тебя, поговорю с императрицей.

— Не смей, царевна! Это может навредить тебе. Император люто ненавидит всех бунтарей, так что меня вряд ли помилует, а тебя возненавидит. Не хочу, чтобы моя спасительница пострадала из-за меня.

— Но всё же...

— Обещай, что не будешь просить за меня? Иначе покоя себе не найду.

— Хорошо.

Темницу я покинула мрачная, но все же немного успокоенная. Знала, что Яромир выживет, и свой долг как врача я выполнила. Теперь надо было вызволить лекаря.

Потому я решила снова наведаться к императрице. Застала Любаву наконец у себя, и она приняла меня. Жена императора и мать Руслана оказалась в общении очень приятной женщиной. Выслушав мою просьбу, она спросила:

— Ты так привязана к этому лекарю, Елана?

— Нет. Но он стар и болен. Моя совесть не дает мне покоя, пока он томится в этом каменном мешке, поймите, императрица.

— Да, понимаю. Но отчего Руслан осерчал на него?

— Лекарь скрыл от него мое недомогание, что я часто падаю в обморок, — соврала я.

— Вот как? Ты больна, царевна? — озабоченно спросила императрица.

— Нет. Это просто от жары у меня бывает. А Руслан сказал, что ему нужна здоровая жена. Потому и осерчал на Воронова, что тот скрывал от него все.

Царица пообещала поговорить сегодня же с императором и заверила, что завтра лекарь будет свободен. Услышав это, я распрощалась с Любавой, и довольная вернулась к себе.

Однако мое сердце было не на месте. Надо было идти на пир, но так не хотелось. Но надо было увидеться с Русланом и решить вопросы по дяде Рогдану и моей горничной. Мы уезжали  в Адаманское княжество через два дня, и без верных своих помощников я ехать не хотела.

Уже когда стало темнеть и пир вот-вот должен был начаться, в моей комнате неожиданно появился Руслан. Вошел без стука, один, наряженный в красный кафтан и белые сапоги с золотыми галунами.  Увидев его дядя Рогдан быстро поклонился и вышел.

— Я за тобой, Елана. Собирайся на пир, хватит в комнате отсиживаться, — властно произнес Руслан.

Я даже встрепенулась. Не знала, как найти место для разговора с ним, а он сам пришел. Я быстро поднялась с лавки, на которой сидела, читая книгу, и приветливо сказала:

— Хорошо, что ты пришел. Мне надо поговорить с тобой, муж.

— Не называй меня так. Я тебе не муж, — недовольно буркнул он, проходя дальше в мою светлую комнату.

Подошел к окну, выглянул наружу, будто проверял, все ли спокойно под моими окнами.

— А кто же? Враг? Спаситель? Блюститель моей чести? — съязвила я.

— По имени зови, — коротко бросил он, поворачиваясь, и окатил меня мрачным взглядом.

Опять вспомнив его поцелуи с Пересветой в темном углу, я поджала губы. Конечно, наверное, хотел назваться ее мужем, а тут подсунули меня в жены.

Мне стало не по себе. Отчетливо видела, что Руслан опять надел на себя образ злого, властного мужа, для которого я была только навязанной нелюбимой женой. А ведь утром, когда он спасал меня от кровожадной змеи, он показался мне совсем другим.

Глава 20

Вздохнув, я встала. Между нами отчётливо чувствовалось напряжение.

— Как скажешь, — прищурившись, ответила я.

— Я приказал выставить охрану у твоей спальни, — продолжал властно Руслан.

— Зачем?

— Чтобы не повторилось то, что произошло утром. Через два дня мы уедем, до того времени тебе лучше не выходить из своей спальни.

— Не повторится. Теперь я буду носить при себе нож. И дядя Рогдан отныне постоянно будет при мне.

— Добро, — кивнул Руслан, — но и охрана не помешает. Пришёл сказать тебе, чтобы сегодня ты явилась на пир. Батюшка недоволен, что тебя два дня уже там нет.

— Я плохо себя чувствую, шея с утра саднит, —