Магический детокс или новогодний сюрприз для ведьмы - Виктория Дениз

Но я ошибалась.

Когда ты ушел, я сидела на полу перед камином, пила вино прямо из бутылки и плакала до утра. Хотела пойти к тебе и нормально поговорить. Но гордость держала меня на месте. Гордость и страх, что если я приду, ты отвергнешь меня. Что я унижусь, а ты скажешь, что уже поздно.

Поэтому я не пришла.

И вот прошло три года.

Я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь. Не знаю, хочешь ли ты прощать.

Но я хочу, чтобы ты знал: я сожалею. О той ночи, о словах, о кольце. О том, что не нашла в себе смелости прийти и все исправить.

Ты не заслуживал того, что я сделала. Ты заслуживал честности, открытости, партнера, который умеет говорить о страхах, а не прятаться за обвинениями.

Прости меня.

Даже если не можешь простить, знай — я прощаю тебя. За все. Ты делал то, что считал правильным. Как и я. Мы просто были слишком молоды, чтобы понять, как это делать вместе.

Твоя когда-то, Виола"

Она закончила писать, когда солнце уже клонилось к закату.

Рука болела, глаза щипали от слез, горло саднило.

Виола запечатала письмо в конверт дрожащими руками.

Всего несколько часов до встречи. До того момента, когда она должна будет прочитать это вслух. При нем.

Девушка не была уверена, что сможет.

Но выбора не было.

В семь часов вечера Виола и Рейнар снова сидели в кабинете Ридсара.

Между ними было расстояние в два кресла, но напряжение чувствовалось физически.

Ридсар сидел за столом, на котором горели три свечи.

— Вы написали письма? — спросил он.

Они кивнули молча, каждый держа свой запечатанный конверт.

— Хорошо. — Ридсар указал на круг, начерченный мелом на полу в центре комнаты. — Встаньте в круг. Друг напротив друга.

Они подчинились. Встали лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки. Виола старательно не смотрела ему в глаза, глядя куда-то через его плечо.

— Сейчас вы прочтете письма друг другу, — объяснил Ридсар. — По очереди. Полностью. Не перебивая. Слушающий должен только слушать, не комментируя, не отвечая. Просто услышать. Понятно?

— Понятно, — хором ответили они.

— Кто начнет?

Виола и Рейнар вопросительно посмотрели друг на друга.

В его глазах было столько всего — страх, решимость, усталость.

— Я начну, — сказал Рейнар.

Виола кивнула, не доверяя своему голосу.

Рейнар распечатал конверт. Достал лист. Развернул его.

Его руки дрожали.

Мужчина глубоко вдохнул и начал читать.

— «Виола…»

И его голос, обычно такой твердый и уверенный, дрогнул.

Глава 7

Глава 7

Рейнар вцепился в письмо, руки слегка подрагивали. Свет свечей отбрасывал тени на его лицо, делая черты резче, острее.

Он прочистил горло и начал снова.

— "Виола,

Я не умею красиво писать. Никогда не умел. Слова — это твоя стихия, не моя. Но попытаюсь.

Когда мне предложили повышение, я был счастлив. Это было все, о чем я мечтал с тех пор, как поступил в академию. Престиж, возможность расти, доказать, что я чего-то стою.

Я вырос в семье, где от меня ждали успеха. Мой отец был генералом. Мой дед — легендой. На мне всегда был груз ожиданий: стань лучшим, достигни большего, не подведи род. Я жил с этим грузом всю жизнь. И повышение в столице было способом наконец доказать, что я достоин носить имя своей семьи.

Но когда я получил предложение, первой эмоцией была отнюдь не радость. Я испытал тревогу. Первой мыслью было: «А как же Виола?»

Я понимал, что это означает разлуку. Понимал, что прошу тебя о многом. Но я думал… я надеялся, что мы справимся. Что любовь сильнее расстояния, сильнее преград.

Я думал, что если ты любишь меня так же, как я люблю тебя, то найдешь способ. Мы найдем способ.

Когда ты отказалась, я почувствовал… предательство. Словно ты говоришь, что я для тебя недостаточно важен. Что твоя жизнь здесь, твои планы, твои друзья — все это важнее нас.

Я знаю, сейчас это звучит эгоистично. И это было эгоистично. Но тогда я не видел твоих чувств. Я видел только свою боль, свое разочарование.

Поэтому я сказал жестокие вещи. Обвинил тебя. Поставил тебя перед выбором, который не должен был ставить.

Я не хотел уезжать без тебя. Но и не хотел отказываться от мечты, которую преследовал всю жизнь. И вместо того, чтобы попытаться найти решение, которое подошло бы нам обоим, я требовал. Давил. Ставил ультиматумы.

Когда ты швырнула кольцо в камин, я почувствовал, как что-то ломается внутри. Это кольцо было символом тех чувств, что я испытывал к тебе. И ты уничтожила его, как будто оно ничего не значило.

Как будто я ничего не значил.

Я ушел, потому что не мог больше там находиться. Не мог смотреть на тебя и видеть, что ты не хочешь быть со мной достаточно сильно.

Но я так и не оправдал ожидания родственников. Мне не хотелось этой карьеры. Отец бы гордился мной. Семья бы гордилась. Но я был бы несчастен.

Хотя я и так был несчастен. Каждый день я думал о тебе. Каждую ночь видел во сне. Ловил себя на том, что поворачиваюсь, чтобы поделиться чем-то интересным, и вспоминаю, что тебя нет рядом.

Я встречался с другими женщинами. Пытался. Я невольно сравнивал и каждый раз понимал, что это не ты. Не твой смех, не твоя колючесть, не твоя страсть к тому, что делаешь.

И я понял, что выбрал неправильно. Что карьера, престиж, одобрение отца — все это не стоит потери тебя.

Но было слишком поздно. Прошло время. Я думал, ты меня возненавидела. Думал, что ты нашла кого-то другого, построила жизнь без меня.

И вот теперь я здесь. Выгоревший, опустошенный, сломанный. Я отдавал всего себя службе. И вот результат.

Ирония, правда?

Виола, я не прошу тебя простить меня. Не прошу вернуть то, что было. Я знаю, что это невозможно. Прошло слишком много времени, пережито слишком много боли.

Но я хочу, чтобы ты знала: ты была права. Я ставил свою карьеру выше нас. Я думал, что могу иметь и то, и другое, не идя на компромиссы. Я был высокомерным, упрямым, глупым.

И я сожалею. О той ночи, о словах, об ультиматуме. О том, что не услышал твой страх за моим собственным.

Прости меня, если сможешь.

Твой когда-то, Рейнар"