За раскатами грома - Мария Горная

- Кис-кис. - по привычке позвала я Филиппа, который всегда без напоминания встречал меня у двери после работы. А пока я ждала его реакции, опершись о стену одной рукой, второй снимала босоножки.

- Филипп! Кис-кис! - чуть громче, но уже с некой настороженностью повторила я. Однако в ответ так и не заметила никакого движения.

В какой-то момент я подумала, вдруг он крепко уснул и не слышит, но в глубине души, что-то мне подсказывает, что дело здесь неладное. Обходя комнату за копной и включая свет, я продолжала звать своего кота. Осталось проверить только кухню, которая находилась в другом конце от входной двери. Направившись туда, я остановилась и как-то нащупав в темноте выключатель, включила свет. Осмотрев взглядом помещение, я развернулись, чтобы выключить освещение, но как только моя рука повернулась к стене, я почувствовала, как по кончикам пальцев ног скользнуло что-то пушистое, как пёрышко. Опустив взгляд, я встала в ступор от увиденного: бело-серый комок не шевелясь лежал на холодном кафеле раскинув лапы. Глаза были закаты вверх, а из рта выступала белая пена.

- Нет, нет, нет. Только не это. Нет.

Ударившись коленями о плитку и не заметив, что это было достаточно больно, я тут же подхватила Филиппа и начала проверять или он дышит. Замерев на секунду и вглядываясь на тело пушистого комочка, я смогла уловить пару незаметных подъемов брюха, что дало мне понять - Филипп жив. На глазах медленно начала появляться пелена слез, а голос становился все более дрожащим.

- Что делать… что делать… - держа на руках кота, все ещё оставаясь на коленях, я начала метаться из стороны в сторону. До ближайшей ветклиники пятнадцать минут езды на машине. Автобусы уже не ходят. Ника на дежурстве, да и если бы она была дома, то ребенка ей не с кем оставить.

- Саша… - прошептала я. А после, мысленно тут же отогнала от себя эту мысль. Он не ответит пока я не извинюсь. И не важно, виновата я или нет. Он исчез максимум на дня два, а если я ему скажу, что надо срочно спасать Филиппа, он точно не приедет. Остаётся один вариант - такси.

Аккуратно держа одной рукой повисшее тельце Филиппа, а другой быстро вытерев слезы, я взяла телефон и набрав номер такси нервно и судорожно слушала примитивную мелодию, которая и так раздражает в любой будний день, а сейчас, каждый звук бил как кувалдой по голове. Нервно кусая губу и не отрывая взгляд от Филиппа, каждая потраченная секунда компенсировалась моими нескончаемыми слезами. Прошло минуты три, как я поняла, что зря теряю время. И от безысходности, наконец-то вырвался наружу плачь навзрыд. Опустившись по стенке в коридоре, я прижала к себе практически бездыханное тело своего любимого кота и не останавливаясь начала выть. Я выла от безысходности, усталости и одиночества. Мне никогда не было так плохо, как на данный момент. Я не готова была попрощаться с единственным существом, которое было человечнее всех взятых. Как бы это с танго не звучало, но только Филипп понимал, когда мне одиноко и грустно. Он запрыгивал ко мне на колени, сворачивался в клубок и в таком положении мог пробыть до тех пор, пока на душе не станет легче. Так было особенно часто после того, как ушел Громов.

- Громов. - спохватившись с места, не отпуская Филиппа, я быстрым шагом направилась в ванную к корзине грязного белья. Найдя одной рукой хирургичку и нащупав карман, я достала черную карточку с семизначным номером.

Вернувшись за телефоном и ещё раз взглянул на белые цифры, откинув все сомнения и всю гордость набрала номер человека, который сделал мне больнее всех, и оставил на душе незаживающий шрам обиды и разочарования, однако на данный момент, есть шанс того, что появится более глубокая рана и чтобы это предотвратить, я готова на многое пойти, даже просить помощи Громова. Да и я была уверена, что он не ответит, так как был достаточно поздний час. Но через секунду, на другом конце, послышался встревоженный мужской голос. Услышав его, меня нахлынула новая волна слез и истерики.

- Маша?

- Помоги. Пожалуйста. Филипп. - громко сказала я, сильнее прижимая к себе кота, который не подавал никаких признаков жизни.

- Через пять минут буду. Спускайся - решительно и четко приказал низкий голос, после чего связь оборвалась на той стороне.

Подорвавшись с места, я как можно скорее залетела в комнату, стянула с дивана плед пудрового цвета и обмотала им Филиппа как младенца. Не застегнув босоножки, накинув маленькую сумку на плечо с телефоном и деньгами, выбежала на лестничную площадку захлопнув дверь.

Выйдя из подъезда, я тут же наткнулась на серый Мерседес, присутствие которого освещал одинокий фонарь, под которым ещё несколько минут назад мы выясняли отношения с Сашей. А теперь, на том же месте стоит машина Громова. Заметив меня, он тут же вышел из машины и обогнув ее спереди, молча открыл пассажирскую дверь. Кинув в его сторону мимолетный взгляд, я кивнула головой и послушно разместилась на переднем сиденье. Громов, вернувшись на водительское кресло, прежде чем тронуться с места, разблокировал закрепленный на приборной панеле телефон. На экране загорелась карта с конечным пунктом - ветклиника “Девять жизней”. Нажав стар Громов включил первую передачу и мы начали движение.

К этому моменту, у меня закончились слезы и все что я могла делать это тихонько скулить от боли и жалости уткнувшись носом в мордочку своего друга. Всю дорогу я молча, закрыв глаза просила вселенную не забирать то единственное, что осталось у меня от хорошей жизни. Филипп единственный, кто держал меня на плаву последние несколько лет. Забота о нем, это больше чем просто покормить и убрать лоток. Это осознание того, что я кому-то нужна, даже если это четырехлапый друг.

Громов всю дорогу молчал и только иногда поглядывал в нашу сторону крепко сжимая руль и о чем-то думая. В этот момент, я ему была благодарна, что он не задает вопросы, потому что последнее, что мне бы хотелось, это отвечать на них. Саша бы без умолку тараторил и что-то рассказывал и не важно, устала ли я, грустно ли мне, а может я просто хочу в побыть в тишине.

К круглосуточной ветклинике мы заехали меньше, чем за семь минут,