За раскатами грома - Мария Горная

— Молчи.

— Ты сам потом будешь ворчать, что я простужусь, а сам…

— Маша.

Я замолчала. Он открыл коробочку.

Кольцо было простое. Тонкое. Без огромного камня, который цеплялся бы за перчатки и жизнь. Светлое, аккуратное, с маленьким блеском, заметным только если смотреть близко.

Как раз такое, от которого хотелось плакать.

— Я не умею говорить красиво, — сказал он.

Я всхлипнула и почти рассмеялась.

— Это моя фраза.

— Теперь наша.

Он смотрел на меня снизу вверх. Серьёзный. Промокший. Настоящий.

— Я не обещаю, что всё будет легко. У нас, скорее всего, вообще ничего не будет легко, потому что ты упрямая, я не лучше, и оба мы иногда делаем вид, что контролируем жизнь, хотя жизнь давно смеётся над нами.

Я вытерла щёку рукавом.

— Очень романтично.

— Я предупреждал.

— Продолжай.

— Я хочу ссориться с тобой на кухне. Хочу варить тебе кофе, даже когда тебе нельзя кофе. Хочу ругаться, когда ты забываешь есть. Хочу смотреть, как ты спасаешь своих подростков, котов, подруг и иногда весь мир. Хочу быть рядом, когда тебе страшно. И хочу, чтобы ты была рядом, когда страшно мне.

Голос у него стал ниже.

— Я хочу жить эту жизнь с тобой. Не потому что ты меня спасла. Не потому что я тебя спас. А потому что без тебя это просто жизнь. А с тобой — дом.

Я закрыла рот ладонью. Не помогло. Слёзы всё равно пошли.

— Так что, — сказал он тихо, — Мария Лебедева, выходи за меня.

Я смотрела на него и думала, что если бы кто-то когда-то сказал мне, что самый важный момент моей жизни произойдёт возле гаража, под дождём, рядом с котом и беременным анализом в сумке, я бы посоветовала этому человеку обратиться к специалисту.

Но, наверное, иначе и не могло быть. У нас никогда не получалось красиво по правилам. У нас получалось честно. Я протянула ему руку.

— Да.

Паша замер на секунду.

— Да?

— Не заставляй повторять. Ты знаешь мою политику.

Он выдохнул так, будто всё это время не дышал. Потом надел кольцо мне на палец. Оно подошло. Конечно, подошло.

Этот невозможный человек, видимо, и размер узнал как-то так, что я даже не заметила.

Я посмотрела на кольцо. Потом на него.

— А теперь встань. У тебя колено мокрое.

Паша поднялся.

Но вместо того чтобы отряхнуться, как нормальный человек, он просто шагнул ко мне и обнял. Слишком осторожно, будто я за эти несколько секунд стала стеклянной.

Я фыркнула ему в грудь.

— Не начинай.

— Что?

— Вот это. Беременная не значит хрустальная.

Он замер. И только тут я поняла: мы так и не договорили вторую часть.

Паша медленно отстранился и посмотрел на меня.

— Правда?

Я кивнула.

— Анализ пришёл сегодня. Тесты были вчера. Четыре.

— Четыре?

— Ника настояла.

— Конечно.

Он смотрел на меня так, будто боялся моргнуть.

— Срок маленький, — сказала я быстро. — Очень. Ещё всё надо проверить. УЗИ, врач, анализы в динамике. Я не хочу заранее…

— Маша.

— Что?

— Иди сюда.

Я почему-то испугалась.

— Ты рад?

Паша посмотрел на меня так, будто я спросила, есть ли в небе воздух.

— Я сейчас не знаю, как это вместить.

— Это не ответ.

Он осторожно положил ладонь мне на живот.

Почти не касаясь. Там ещё ничего не было. Ничего видимого. Ничего, что мог почувствовать он. И всё равно этот жест сделал происходящее настоящим.

— Я рад, — сказал он тихо. — Так, что мне страшно.

У меня дрогнули губы.

— Мне тоже.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Значит, мы понимаем масштаб бедствия.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Это ребёнок, Громов, а не очередное задание.

— Ты уверена?

— Пока да.

Гром ударил ближе.

Не резко, не страшно. Просто раскатился над домом, над лесом, над мокрым двором, над старым гаражом, над лавкой, которую Паша так и не успел закончить. Я подняла голову к небу.

— Вот теперь точно гром.

Паша посмотрел на меня.

— Испугалась?

Я подумала.

Потом покачала головой.

— Нет.

Он притянул меня ближе.

— Тогда пойдём в дом.

— А лавка?

— Подождёт.

— Кот?

Граф уже сидел у двери и смотрел на нас с выражением существа, которому давно пора подать ужин.

— Кот не подождёт, — сказал Паша.

— Умный мужчина.

— Учусь.

Мы пошли к дому.

Я — с кольцом на пальце и тайной, которая уже перестала быть только моей.

Паша — рядом, с мокрым коленом, светлыми волосами, растрёпанными дождём, и лицом человека, который только что получил слишком много счастья и теперь пытался понять, как его удержать, не сжав слишком сильно.

На пороге я остановилась.

— Паша.

— М?

— Мы справимся?

Он не сказал сразу «да».

И за это я любила его ещё сильнее.

Он посмотрел на меня, потом на дом, потом на дождь за нашей спиной.

— Не идеально, — сказал он. — Но вместе.

Я кивнула.

— Такой ответ мне подходит.

Мы вошли внутрь.

За дверью остались дождь, гром, мокрый двор и вся та жизнь, которая когда-то казалась мне только борьбой.

Впереди была другая.

Не простая.

Не безопасная навсегда.

Не гарантированная.

Но наша.

И впервые этого было достаточно.

Конец