Замуж за тирана, или Большая ошибка попаданки - Любовь Песцова

Ну, мне хотелось так думать, потому что, представляя, как слуги таскают воду вёдрами, я начинала чувствовать себя неуютно.

А впрочем, магические светильники, которые активировались прикосновением, определённо намекали, что здесь цивилизация вполне себе развитая. Так что я не слишком сильно переживала о судьбе слуг.

Зато были в такой цивилизации и свои плюсы. Всё натуральное! В том числе и косметика.

Нет, я не мылась мыльным корнем. Здесь были вполне сносные шампуни, гели для душа, пены для ванны и прочие блага цивилизации. Но никаких химических отдушек. 

И запахи, что важно, приятные. Не то что земные «нишевые» духи, которые пахнут то табаком, то бобрами, то ещё чем-то столь же неадекватным.

Здесь, если на колбе было написано «яблоко», средство пахло яблоком.

Мне вот особенно понравилась серия с цветами персика.

Каюсь, чтобы выбрать, я перебрала всё, что было в этом доме, заставив служанку несколько раз бегать в кладовую за новыми шампунями.

В общем, тянула время как могла. Но перед смертью не надышишься, к сожалению.

Меня всё же заставили надеть полупрозрачное и кружевное нечто. И я клянусь, голая я смотрелась менее провокационно!

Очень хотелось прикрыться. Хоть бы волосами. Но этого мне, разумеется, тоже сделать не позволили. Собрали мою блондинистую копну в причёску, оставив только несколько прядей.

И как я с этим шедевром на голове спать буду? А главное — как сие творение парикмахерского искусства переживёт ночь страсти, к которой меня активно готовят?

В спальню я выходила с трясущимися поджилками и колотящимся сердцем. И едва не застонала от облегчения, увидев, что в комнате не было никого хоть отдалённо напоминающего тиранище.

— Ожидайте, леди, — сказала мне служанка, после чего ретировалась.

Очень захотелось тут же разобрать причёску, вытереть фруктовый бальзам с губ. Желательно ещё и аромат персика куда-нибудь деть, но сама я буду полночи разбираться, как местная ванная работает.

— Спокойно, Агата. Не делай глупостей.

Я успокаивала себя как могла. В конце концов, я знала, что свадьба заканчивается в спальне.

Лучше в спальне, чем на плахе, верно? И даже то, что мой супруг вряд ли возьмёт на себя труд быть нежным и хоть немного подумать обо мне… Что ж, это тоже не смертельно.

Нужно просто пережить эту ночь. Потом обязательно всё наладится.

Я проговаривала это про себя, а пальцы всё равно тряслись так, словно я алкоголик со стажем. И глаза бегали, высматривая, во что можно закутаться.

Присмотрелась к покрывалу на кровати, но решила, что из него шатёр походный сделать можно, а не накидку на плечи. По-любому запутаюсь, упаду и синяков себе наставлю.

А потом наткнулась взглядом на нечто, отдалённо напоминающее комод. Гардероб здесь, скорее всего, был в отдельной комнате, но не всё же там хранить. Какие-то самые необходимые вещи вроде белья должны быть под рукой, верно!

Устремившись к этому чуду инженерной мысли, я очень надеялась найти там хотя бы трусы.

— Рейтузы бабушкины! В цветочек! Или с уточками! Где же вы, родимые?

Зарывшись в ящики так, что утонула в них почти по пояс, я приговорила, словно пыталась выманить те самые рейтузы.

И, разумеется, именно этот момент, когда я провожу раскопки в комоде с торчащей кверху попой, выбрал Десмонд, чтобы войти в спальню.

Глава 14

Я застыла. Хотя не стоило, вообще-то!

Если бы кто-то специально задался целью занять максимально провокационную позу, то вряд ли нашёл бы положение лучше.

И что примечательно, Десмонд тоже застыл.

После скрипа двери сначала послышались быстрые и уверенные шаги, но затихли так резко, словно кто-то наткнулся на очень интересное зрелище и опешил.

Удивительно, но я отмерла первая. Начала соображать, встрепенулась, вылезла из комода.

— Я… хм… я пыталась найти во что одеться. Здесь холодно.

Какое жалкое оправдание!

Камин в спальне был растоплен так, что холодно не могло быть в принципе. И мои горящие щёки намекали, что я здесь явно не околела.

Отвечать на эту явную ложь никто не спешил.

Справившись, наконец, со смущением, я подняла взгляд и поняла, что мои выводы изначально были неверны.

Десмонд не опешил, увидев картину, за которую создатель «Плейбоя» мог бы продать душу. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня сверху вниз. Причём как в прямом, так и в переносном смысле.

Так смотрят на что-то не слишком приятное.

Удивительно, но его гримаса, которая должна была меня напугать, успокоила. Закралась мысль: «а вдруг товарищ не по девочкам…».

Ну а что? Тут девушка красивая пособие к «Камасутре» изображает, а он недовольные рожи корчит!

Впрочем, теория рассыпалась почти сразу же.

Десмонд пробежался по мне взглядом. Внимательным таким. От кончиков пальцев ног до макушки. Радужные товарищи как не смотрят.

Вернулась нервозность, а с ней и тремор рук. И мой будущий тиран это заметил.

Ухмыльнулся, подошёл, заставив вжаться в комод, и склонившись, спросил:

— Страшно?

На что он рассчитывал, задавая такой вопрос?

— Да, — ответила я предельно честно.

А вот сейчас он опешил. Точнее — вздёрнул бровь в намёке на удивление.

Очень яркая для него эмоция, между прочим. Почти шок!

— Правда? Неужели отец не дал никаких наставлений? Например, о том, как можно попытаться мной манипулировать через постель. Я ведь военный. Женщин не видел никогда, а значит, должен у тебя с рук есть уже после первой ночи.

Всё это было сказано с такой очевидной иронией, что не распознать сарказм мог бы только клинический идиот.

— Мне отец только яд дал. До наставлений как-то не дошло.

И снова тень удивления на лице. Не ожидал, что я об этом расскажу? Так поздно пить Боржоми уже.

Здесь, как говорится, сгорел сарай, гори и хата.

— Что ты сделала с ядом?

— Во дворце остался. Ты ведь не дал мне вещи собрать. Вот, думала, хоть трусы найти. Как видишь, их тоже нет.

Может это нервное, но я стала говорить настолько правдиво, что этот диалог начал тянуть на какую-то чёрную комедию.

А хуже всего, что мне начинало это нравиться.

Руки уже