Конор - А. Заварелли

Когда Муэрто украл мою жизнь, всё, что у меня было, осталось позади. Все мои воспоминания. Все личные вещи, которые делают дом домом. Я даже не знаю, что с ними стало, они просто… исчезли. Каждый день я думаю о том, что бы случилось с моим сыном, если бы я не отвезла его к Лейси вовремя. Мне не нравится об этом думать, потому что, когда я думаю, злюсь, а сейчас кажется, что история повторяется.

Пусть это нелогично, но все полные ненависти мысли выплескиваются в дневник, привязываясь к имени Конора. Я ненавижу его за то, что он делает со мной. Я ненавижу его и его грёбаную мафию за то, что они испортили мою жизнь и лишили меня контроля. Мое единственное оружие, ручка, и я использую её по полной, записывая каждую ядовитую мысль, пока не становится легче.

И мне действительно становится легче. Конор пытается выставить себя героем в этой ситуации. Говорит мне, что рискует своей жизнью, подставляется ради меня. Но у него есть и другие варианты, даже если он не хочет в этом признаваться. Он мог отправить меня куда подальше. Мог отпустить. Если я могу прятаться от Локо, наверняка я смогла бы спрятаться и от его мафии.

Хотя бы ненадолго.

Нет смысла зацикливаться на этом. Сейчас я не знаю, как выбраться из этого дерьма, но я выберусь. Это единственное убеждение, за которое я могу ухватиться. Важна общая картина, а пока я буду действовать маленькими шагами. Сегодня я буду благодарна за то, что жива. За то, что Арчер в безопасности. А завтра, если мне придется выйти замуж за Конора, чтобы выжить ещё неделю на этой земле, значит, так я и сделаю. Дорога к моей свободе вымощена терпением.

Паниковать и извергать ненависть на Конора, не выход. Мне нужно играть по правилам и разрушить его барьеры. Мне нужно понять, как эта ситуация будет работать, чтобы я могла обернуть её в свою пользу, и начинать нужно прямо сейчас.

Проведя три часа в одиночестве в спальне, я наконец набираюсь смелости выйти в коридор. Дом Конора, типичное холостяцкое жилище. Из своего небольшого исследования я делаю вывод, что здесь две спальни, ванная и нет ничего уютного. Всё, чем он владеет, предназначено исключительно для комфорта, и вокруг ни одного декоративного предмета.

Я нахожу его самого на диване, он цедит чашку кофе, и у него, похоже, жуткое похмелье. Ещё даже пяти часов нет. Я сажусь на стул напротив, и он смотрит на меня так, будто хочет, чтобы я просто сдохла. Очевидно, он тоже не в восторге от происходящего, поэтому я хочу спросить, зачем он вообще это делает. Должен же он что-то с этого иметь, но что именно, представить не могу.

Напряжение между нами неловкое, и через пять минут молчания я больше не могу это выносить.

— Хочешь пообедать? Может, поможет от похмелья.

Конор смотрит на часы мутными глазами.

— Господи, когда ты сама последний раз ела?

— Я съела один из пончиков, что ты дал мне сегодня утром.

Он качает головой, почти как будто разочарован собой, но я не уверена.

— Тебе нужно поесть. В холодильнике кое-что есть для сэндвичей, но больше ничего особо нет.

— Я сделаю пару, — вызываюсь я.

Он не спорит. Пять минут спустя мы сидим за столом в ещё более неловком молчании. Я чувствую его взгляд на себе, пока ем, поэтому пытаюсь есть медленнее, чтобы не выглядеть так, будто это одна из самых вкусных вещей, что я ела за неделю.

— Насчет того, что я говорил о том, что ты наркоманка, — бормочет он. — Если это, правда, что ты просто голодаешь, то с моей стороны это было дерьмово.

Я смотрю на него, и сердце странно сжимается. Он извиняется? Только я решаю, что он искренен, как он всё портит.

— Но чтобы ты знала, если всё наоборот, на этом всё и закончится. Никакая моя жена не будет сидеть на наркотиках. Мне плевать, если придется приковать тебя к кровати и…

— Я не грёбаная наркоманка, — отрезаю я. — Что у тебя за пунктик с этим словом? Ты повторяешь его чаще, чем дышишь. Никогда не слышал, что нельзя судить о книге по обложке?

Он отводит взгляд, чтобы скрыть что-то в глазах, но я не могу не заметить, как напряглись его плечи. За этим напряжением что-то стоит, какая-то история. Открытая рана. И я намерена в конечном итоге докопаться до сути, но сейчас мне нужно установить с ним одну вещь.

— Если мы собираемся это провернуть, тебе нужно мне доверять, верно? Так что, для начала, давай перестанем мусолить эту тему, и ты просто послушаешь. Я никогда в жизни не пробовала нелегальных наркотиков, включая марихуану.

Конор снова смотрит на меня, глаза его не убеждены, но я могла бы поклясться, что вижу в них и надежду.

Мой голос смягчается, и я чувствую потребность продолжать.

— Несмотря на то, что ты возможно думаешь, я хороший человек. Я всегда пыталась жить правильной жизнью, но по пути всё пошло наперекосяк.

— Как именно? — спрашивает он.

Я нервно верчу салфетку на коленях, раздумывая, сколько стоит рассказать.

— Я не искала неприятностей. Они нашли меня.

Конор доедает сэндвич и отодвигает пустую тарелку.

— Ты имеешь в виду Муэрто?

— Да, именно его.

Он откидывается на спинку стула и изучает меня.

— Мне нужно знать, что произошло. Кроу захочет подробностей, когда придет время, так что можешь сразу рассказать.

Звучит как дерьмовая отговорка, потому что он не хочет признаваться, что ему любопытно. Но я потакаю ему.

— Я никогда не была девушкой Муэрто, — начинаю я. — Я была его пленницей.

Мышцы на предплечьях Конора напрягаются, когда он сцепляет руки, и я вижу, что он скептичен, но мне плевать. Эта история так долго была закупорена внутри, что давно пора было открыть её.

— Отец Арчера был военным, — говорю я ему. — Старый школьный друг, с которым я переспала один раз, когда он был в отпуске. Мы не были вместе, и я даже не знала, как связаться с ним, когда он уехал. Он погиб в бою раньше, чем я успела сказать, что беременна, так что вся ответственность легла на меня.

Брови Конора сдвигаются, и на секунду