Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

Я всхлипываю, вытираю щеки рукавами и подбегаю к старому красному фургону, стоящему у обочины. Хватаюсь пальцами за край приоткрытого окна, и глаза цвета изумрудов встречаются с моими.

– Куда ты едешь? – я выпаливаю, прежде чем он успевает спросить, в чем дело.

Чейз заметно морщится, глядя через лобовое стекло на дорогу впереди.

– Это плохо, если я скажу «куда угодно, только бы подальше отсюда»? – Он медленно поворачивается в мою сторону.

Я знаю этот взгляд. Он отражает мой.

Мои плечи немного расслабляются, и я слегка улыбаюсь. Чейз ожидает, что я буду расспрашивать его, не связано ли его желание оказаться «где угодно» с парой, сидящей у костра.

Не все знают, как иногда важно уклониться от ответа на вопрос. Иногда это единственное, что не дает последней ниточке самообладания оборваться и оставить рубец, который невозможно скрыть. Так что нет, я не буду спрашивать его ни о чем из этого.

– Это плохо, если я хочу поехать с тобой?

Чейз мгновение вглядывается мне в глаза, а затем протягивает руку через весь салон и приглашающе открывает дверцу.

Я не колеблюсь, зная, что Дитон цел и невредим, спит в своей кроватке, а мой брат внимательно присматривает за ним. Я забираюсь в салон, пристегиваюсь и встречаюсь с Чейзом взглядом.

Он наклоняет голову.

– Куда ты хочешь поехать?

На моих губах появляется улыбка, все тело ощущается на десяток килограммов легче благодаря возможности сбежать.

– Куда угодно, подальше отсюда.

Чейз усмехается и бросает мне плед, который достает из-за спинки сиденья, и заводит грузовик. Он не говорит мне, куда мы направляемся, и, честно говоря, я не уверена, что он сам знает, но мне все равно.

В любом случае я готова просто плыть по течению.

Как только мы отъезжаем, что-то бросается мне в глаза. Я оборачиваюсь и смотрю в сторону дома, мимо которого мы проезжаем, и вижу там его.

Мейсон стоит у края дома, банка крем-содовой в руках… и смотрит на меня.

Я так быстро отвожу взгляд, что понимаю: Чейз это замечает.

Видит он Мейсона или нет – он ничего не говорит.

И не останавливается тоже. Вместо этого он слегка увеличивает скорость, уводя автомобиль вперед по дороге.

На улицах сегодня оживленно: обычно темное небо освещено кострами, гирляндами и вспышками сотовых телефонов. Жители Оушенсайда всех возрастов наслаждаются последним праздником лета перед тем, как вернуться к своей обычной, повседневной жизни.

Люди бегают по дорогам босиком, волоча за собой тележки, до краев набитые переносными холодильниками, одеялами, малышами и собаками. Один парень даже катит целую кегу по асфальту, его друзья смеются и помогают толкать ее сзади, но спотыкаются друг о друга, и напитки проливаются из их пластиковых стаканчиков.

Мы с Чейзом оба хихикаем при виде этого зрелища и в итоге почти три минуты простаиваем у знака «стоп», просто ожидая возможности повернуть на машине среди толпы.

– Похоже, пляж расчищается, – комментирую я, чувствуя странную смесь оцепенения и облегчения. – Интересно, увидим ли мы завтра толпу людей, собирающихся домой?

Чейз с ухмылкой оглядывается:

– О, теперь она настоящая океанская девушка? Устала делить пляж с пьяными студентами и орущими младенцами… – Чейз так быстро закрывает рот, что я не могу удержаться от смеха. Он отводит взгляд, потирая затылок, короткие каштановые пряди скользят по его пальцам. На светофоре он, наконец, оборачивается.

– Прости. Это было… Черт.

– Не беспокойся об этом. – Уголки моих губ слегка приподнимаются, и я натягиваю одеяло до шеи, наблюдая за маленькими магазинчиками, мимо которых мы проезжаем. – Потому что ты абсолютно прав. У некоторых из этих малышей такие легкие, что я бы себе все волосы вырвала.

Мы с Чейзом улыбаемся друг другу, а затем он наклоняется вперед, включая радио.

Я откидываюсь назад, подпевая музыке, которая наполняет машину.

Когда мы набираем скорость и ветер чуть сильнее бьет мне в лицо, я не поднимаю стекло.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох и не открываю их, пока Чейз не заглушает двигатель.

Мой взгляд скользит в его сторону, когда он отстегивается и начинает вылезать, и я делаю то же самое, следуя за ним к задней части машины.

Он опускает откидной борт кузова своего фургона, а перед моим взглядом огромное поле впереди, где несколько десятков человек разбросаны по траве, простирающейся во все стороны на пару сотен метров, если не больше.

– Вот где сегодня было шоу фейерверков, – говорит он мне, усаживаясь. – Я думал, что, может быть, мы успеем хотя бы на грандиозный финал, но, похоже, уже позже, чем я предполагал.

Оказывается, фейерверки в Оушенсайде запрещены законом, и, по словам Ари, в городе обычно есть специальное место, где устраивают безопасное представление для горожан. Похоже, в этом году это было здесь.

– Почему мы не пришли сегодня посмотреть на шоу? – Я оглядываюсь, и он похлопывает по месту рядом с собой, так что я подпрыгиваю, устраиваясь поудобнее на холодном металле.

– Наверное, потому, что мы все уже взрослые. – Он пожимает плечами, затем смотрит на меня с улыбкой. – Однако я готов поспорить на большую сумму, что в следующем году мы будем первыми, кто прибудет на шоу, если Сара или Вив будут участвовать в принятии решения.

В моей груди расцветает тепло. Не только от мысли о любви, которую родители моих друзей питают к Дитону, но и от того факта, что нас с ним так легко включают в планы, которых еще даже не существует.

Улыбаясь про себя, я оглядываю огромное пространство вокруг.

– Интересно, наверное ему понравятся яркие цвета, но не понравятся сопровождающие их громкие раскаты.

– Если так… – Чейз достает из-за спины маленький пластиковый пакет. Я и не заметила, как он достал его из грузовика. – Мы перейдем к плану Б.

Я слегка хмурюсь и с любопытством наблюдаю, как он одной рукой достает длинную прямоугольную коробку, а в другой держит зажигалку.

С тихим смешком я протягиваю руку и с нетерпением достаю длинные палочки из тонкой картонной коробочки после того, как он вкладывает ее мне в ладонь.

Я вытаскиваю две, держа их над своими болтающимися ногами, и он наклоняется вперед, поджигая их концы. Как только они разгораются и с концов начинают сыпаться зеленые и красные искры, я передаю одну ему.

Чейз крутит свою палочку в руках, создавая фигуры из дыма, и я делаю то же самое, остатки напряжения совсем испаряются из моего тела. Чейз, должно быть, замечает это, когда оглядывается.

– Видишь? – На его лице гордая улыбка. – Всем нравятся бенгальские