Академия волков. Темная кровь - Ульяна Соболева

— Можно проводить тебя? — спросил он.

Конечно можно. Особенно если это означает больше времени наедине с ним.

— Если хочешь, — ответила я, стараясь казаться равнодушной.

Мы шли по коридорам молча. Каменные стены Академии казались менее мрачными в его присутствии, а факелы горели ярче.

— Расскажи мне о себе, — сказал он наконец. — Откуда ты? Какой была твоя жизнь до Академии?

Вопросы, на которые сложно отвечать честно.

— Ничего особенного, — уклончиво ответила я. — Маленькая деревня, скучная жизнь.

— А семья?

Что-то сжалось в груди.

— Родители умерли, когда мне было десять. Воспитывала тётя.

Кайр остановился и повернулся ко мне. В его зелёных глазах мелькнула боль — настоящая, глубокая.

— Иногда это спасение, а не боль, — сказал он тихо.

Спасение? Что он имеет в виду?

— Что ты имеешь в виду?

Он отвернулся, глядя в окно на тёмный лес.

— Некоторые родители... не заслуживают своих детей, — произнёс он, и в его голосе прозвучала такая горечь, что сердце сжалось. — Некоторые причиняют больше боли, чем их отсутствие.

Что случилось в его семье? Какую боль он скрывает за этой идеальной маской?

Мы дошли до моего корпуса. У входа Кайр остановился и достал из кармана что-то завёрнутое в чёрный шёлк.

— Я хочу дать тебе кое-что, — сказал он, разворачивая ткань.

В его ладони лежал нож — небольшой, изящный, с серебряным лезвием и рукоятью из чёрного дерева. Металл переливался в свете факелов, как жидкое лунное сияние.

Нож. Он дарит мне оружие.

— Я не могу это принять, — начала я, но он мягко взял мою руку и вложил в неё рукоять.

— Можешь, — сказал он твёрдо. — Это серебро, Алая. Оно способно остановить оборотня и нанести рану, от которой он не скоро оправится.

Серебро против оборотней. Он даёт мне оружие против своего собственного вида.

— Почему? — прошептала я.

— Потому что ты не такая, как другие, — прошептал он, и его голос стал настолько низким и интимным, что по телу пробежала волна жара.

Кайр поднял руку и осторожно коснулся моей щеки. Его пальцы были тёплыми, удивительно нежными, и от этого прикосновения весь мир сузился до точки их соприкосновения с моей кожей. Дыхание сбилось, сердце застучало так громко, что я была уверена — он его слышит.

Поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня.

Его лицо было совсем близко, я чувствовала тепло его дыхания на губах. Зелёные глаза потемнели, стали почти изумрудными в лунном свете. На мгновение весь мир застыл — только мы двое, только это электричество между нами.

Он собирается меня поцеловать. И я хочу этого больше, чем собственного дыхания.

Но он отступил, медленно убирая руку, и я почувствовала, как холод заполняет место, где только что было его тепло.

Нет! Почему он остановился?

— Спокойной ночи, Алая, — сказал он тихо, и даже в том, как он произносил моё имя, была какая-то интимность, которая заставила что-то сжаться внизу живота.

Он исчез в тенях коридора, оставив меня с пылающими щеками и бешено колотящимся сердцем.

Проклятье. Что он со мной делает?

Я осталась стоять у входа, сжимая в руке серебряный нож и пытаясь справиться с вихрем эмоций. Мои губы всё ещё горели от того поцелуя, которого не было. Тело требовало его близости, его прикосновений.

Я схожу с ума. Он мне нравится. Нет, не нравится — я в него влюбляюсь. И это совершенно безумие.

Я поднялась в свою комнату. Мила и Сара уже спали, и я тихо прошла к окну, рассматривая подарок при лунном свете.

Серебряный нож против оборотней. И он дал его мне. Что это значит?

Внезапно за окном послышался шорох. Я замерла, прислушиваясь. Звук повторился — как будто кто-то двигался по карнизу.

Схватив нож, я тихо вышла на балкон.

Лунный свет заливал каменный парапет серебром, и в этом сиянии я увидела силуэт. Мужчина сидел на краю балкона, и даже в темноте я узнала эту фигуру.

Рэйвен.

Тёмные волосы развевались на ветру, а лунный свет подчёркивал каждую линию его лица — резкие скулы, чувственные губы, сильную линию челюсти. Он был красив той опасной, тёмной красотой, которая обещала неприятности и заставляла сердце биться быстрее от одного взгляда.

О нет. Не сейчас. Не когда я только начинаю разбираться в своих чувствах к Кайру.

— Ооо, — протянул он с дерзкой усмешкой, и даже его голос был как бархатное вино с привкусом греха. Синие глаза сверкнули, заметив нож в моей руке. — Мой братец дал тебе оружие против самого себя. Как романтично.

Когда он спрыгнул с парапета, я невольно проследила взглядом движение его мускулистого тела. Чёрная футболка облегала торс, подчёркивая широкие плечи и узкие бёдра. Каждое его движение было наполнено хищной грацией, которая заставляла что-то сжиматься в животе.

Прекрати смотреть на него так. Ты же не из тех, кто теряет голову от красивой внешности.

Но когда он подошёл ближе, воздух наполнился его запахом — чем-то диким, мускусным, полностью мужским. Мой организм предательски отреагировал на его близость, кожа покрылась мурашками.

Чёрт. Почему оба брата влияют на меня так сильно? Один заставляет чувствовать себя защищённой и желанной, а другой... другой пробуждает что-то тёмное и опасное внутри.

Против самого себя. Что он имеет в виду?

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не опуская нож.

— Любуюсь видом, — ответил он, но в его глазах плясали опасные искорки. — И думаю о том, как интересно складываются обстоятельства.

В лунном свете его красота была почти сверхъестественной — опасной, тёмной, притягательной.

— Держи своё оружие покрепче, сладкая, — прошептал он, наклонившись так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на коже. Голос был низким, хриплым, полным тёмных обещаний. — В этом месте никогда не знаешь, когда оно может понадобиться.

Его близость была опьяняющей. Я чувствовала каждую линию его тела, жар, который исходил от него. Синие глаза смотрели прямо в мои, и в них плескалось что-то дикое, необузданное.

Он опасен. Совершенно и абсолютно опасен. И меня это заводит.

И прежде чем я успела ответить, он растворился в ночных тенях, оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем и путаницей в голове.

Проклятье. Что происходит со мной? Почему я реагирую на них обоих так сильно? Кайр заставляет меня чувствовать себя особенной, защищённой,