Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам - Светлана Калинникова

Никита мне позвонил мне в перерыв и спросил про мои вечерние планы.

- У меня встреча с Агатой, - сказала я. Ожидая его реакции – от любопытства до обиды – я сама пребывала в раздражении. Я впадаю в это нелюбимое мной состояние исключительно из-за ревности. Я еще не развелась, и даже мой отец еще не в курсе распада моего брака на осколки, а уже думаю о другом мужчине, которого по собственной глупости и душевной близорукости вынесла за скобки личной жизни. Но Никита остался другом. Подруг-то у меня не случилось. Мои друзья - кот и домовой. Никита, конечно.

- Понятно, - хмыкнул он. – И я, разумеется, в ваш девичник не вписываюсь.

- Никита, спасибо тебе. Ну, я сама еще не поняла, что у нее на уме – мне помочь или с тобой… зажечь. Ты же сам говорил, что не прочь это сделать.

Он вздохнул.

- Послушай, Ульян, ты не слишком много думаешь? Когда-то ты подумала, что влюблена в Славика, хотя … Хотя даже твой отец сказал тебе: «Глаза открой, у него гниль из ушей льется!» Ты до фига думаешь, и ничего - по сути. Поразмысли на досуге, на кой черт я с тобой вожусь? В конце концов, может, и мне пора прикинуть, есть ли у меня еще какие-то дела, кроме тех, что определила мне какая-то ведьма.

- Я не «какая-то», а конкретная. Но и ты, дорогой друг, - последнее слово выделила особо, - подумай о моем к тебе отношении. Я бы Славика в Сибирь закинула по ветру за такие слова, а тебе всего лишь скажу: «Немота на полчаса – то, что доктор прописал».

Или он остынет за полчаса из-за невозможности и слова вымолвить, или еще больше впадет в бешенство.

Минут десять была тишина, а потом пришла смс-ка: «Коза ты!» Значит, остыл. Мог бы и поярче эпитет придумать, но не стал.

А у меня еще один повод для радости – силушка моя ведьминская при мне!

Агата ждала меня, как и говорила, у входа в нашу фирму. На ней было длинное – снова вишневого оттенка – платье, высокие сапоги. Свои волосы она распустила. Никита бы оценил. Оценил и наш директор, который садясь в машину, не отрывал от Кузькиной матери взгляда.

- Дорогая! – она обняла меня и поцеловала воздух возле моих щек. Это пафосно-демонстративное поведение меня смущало, а у нее в глазах плясали чертенята. – Я все-таки не опоздала, хотя была такая опасность. Слишком долго собиралась.

На первый взгляд, она говорила штампами как этакая женщина-вамп. У нее и взгляд быстренько просканировал всю окружающую обстановку: людей, их внешний вид, марки машин, в которые они садились, их манеры.

Но, если присмотреться и прислушаться, не только как женщине, немного завидующей этой «femme fatale» 1, а как ведьме – многовековой колдовской опыт и усталость от шаблонной оценки ее внешности выдают сильную и сложную натуру. Взять даже вчерашний визит кикиморы – неожиданное проявление заботы о незнакомой и наглой ведьме.

- Нам нужно с тобой поехать по одному адресу. Не Бог весть какое важное учреждение, но, с учетом характера и возраста твоей броши, не посетить его нам с тобой невозможно.

Неожиданно к нам подъехала черная «Волга», сверкающая чистотой и глянцем. Боже, она ездит на «Волге»? Да я бы лимузину не удивилась больше. С ее-то шиком садиться в автомобиль древней марки? Загадочная женщина.

Ей открыл дверь очень странный тип – высокий, с угрюмым выражением лица, плотно сжатыми губами. Его волосы, черные, пружинистые, спутавшиеся, как будто не знали расчески. Дикий человек, но в дорогом темно-синем костюме.

Он галантно распахнул перед ней дверцу машины, пропуская на переднее пассажирское сиденье. Затем подошел ко мне и открыл дверь с другой стороны. Я забралась на заднее сиденье, прямо за Агатой.

- Аркадий! – ласково сказала она. – Поехали по адресу.

- А по какому? – поинтересовалась я.

- А любопытной Варваре… - услышала в ответ.

Мы поехали в центр города, а потом направились в старый район Лесовска, ближе к реке-Смородине.

В салоне автомобиля разливался аромат капучино, тихо играла мелодичная инструментальная музыка. Сиденья, обтянутые мягкой кожей, выглядели совершенно новыми. Вот тебе, Ульянка, и «Волга».

Я с умилением и улыбкой уставилась в окно, разглядывая серые фасады хрущевок. Я сама когда-то здесь жила, в таком же доме. Потом, благодаря помощи родителей и взятому кредиту, удалось перебраться в более современный район Лесовска.

Все-таки самые светлые и теплые воспоминания были связаны именно с тем беззаботным детством, проведенным в этих старых кварталах.

Однако Аркадий, который вез нас, проехал мимо, не дав мне окончательно погрузиться в вечернюю меланхолию. Мы остановились возле небольшого домика, напоминающего сказочный теремок, каких много на детских площадках дворов многоэтажек. Над входом висела вывеска: «Антиквариат».

- Спасибо, Аркадий, – произнесла Кузькина мать. Аркадий, словно по привычке, поцеловал ее ухоженную ручку.

Он открыл дверь сначала Агате, неодобрительно покачал головой, когда я сама вышла из машины, не дожидаясь от него демонстрации хороших манер. И все это молча, абсолютно.

Агата взяла меня под руку, как старую подружку, и повела к странному теремку. Она постучала в дверь и громко сказала: «Открывай дверь, старый скряга!»

Нам было слышно, как дверью раздавались какие-то звуки, грохот роняемых вещей, и, наконец, она отворилась.

Маленький, от силы больше метра, толстый старичок с хитрой улыбкой распростер нам объятия.

Кажется, все только начинается.

1 «femme fatale» - роковая женщина.

ГЛАВА 10. Потерянное/украденное не сразу найдется.

- Агата! Душа моя! – проговорил старичок. – Ты вспомнила обо мне. Уверен, что пришла по делу, но я этому по-стариковски рад.

Он сложил ручки на своем огромном животе после того, как расцеловал Агате руки. А потом засуетился, стал приглашать зайти в свой теремок.

Я понятия не имела, зачем мы здесь. Цель нашего визита Агата мне не раскрыла. Но причинно-следственная связь «брошь» - «антиквариат» совершенна понятна.

Чего там только не было! Древнеславянские пряжки - от змеевидной до формы волчьей пасти, старинные перстни с пометками – "домонгольского" периода, подвески и височные украшения, серьги и перстни из бронзы, книги – раритетные молитвенники и псалтыри, разные полустертые фигурки – славянских богов, даже сдвоенных Сварога и Лады.

Здесь был особый запах – пыли, кожаных переплетов, старого дерева и