Кровавый герцог и серебряная невеста - Виктория Руиза

пусть мы и не станем настоящей парой, но что-то хорошее однозначно может из этого выйти. Её детское восхищение при виде замка, слёзы радости при виде комнаты - всё это вызвало во мне некогда забытое тепло.

С этими мыслями я направлялся в свой кабинет, где меня уже ждал замминистра.

- Винсент, дорогой, - произнёс он, вставая и радушно направляясь ко мне.

- Добрый вечер, господин Моргарт, - произнёс я, пожимая ему руку.

- Ну как ты, мой мальчик? Слышал, что ты женился, это правда?

- Да, сегодня утром была свадьба, мы только недавно вернулись.

- Ну наконец-то ты решился, после стольких лет...

- Да... Решился...

- И кто же она? - не унимался замминистра.

- Дочь графа ван Келано.

- Ого, та самая? - его глаза расширились от удивления. - Я слышал о ней. Взрослая и красивая, говорят.

- Да, она действительно прекрасна, - ответил я, чувствуя, как на сердце становится немного теплее при воспоминании о Николь. - Её искренность и радость заразительны.

Моргарт уселся за стол, и его лицо стало более серьёзным.

- Ты же понимаешь, что это может быть важным шагом для твоей карьеры. Ваша свадьба укрепит альянс между семьями и повысит твою репутацию.

Я кивнул, осознавая, что он прав. Каждый шаг, который я делал теперь, имел свои последствия, и я должен был быть осторожным в своих действиях.

- Но ведь не всё сводится только к политике, - заметил я. - Я не могу рассматривать Николь лишь как инструмент для своего восхождения. Со временем, возможно, мы сможем построить что-то большее, чем просто союз по расчету.

- Это звучит оптимистично, - с лёгкой улыбкой произнёс он, но вскоре его выражение стало серьёзным. - Помни, Винсент, что за подобным стоят не только благие намерения. Люди могут быть довольно неопределёнными в своих амбициях.

Я задумался над его словами и понимал, что борьба за влияние и власть иногда скрывается даже среди близких отношений.

- Я это учту, - ответил я, направляя разговор в другую сторону. - Но сейчас меня волнует другое… Как там у нас с делами в государстве?

Разговор продолжился, и я старался сосредоточиться на текущих задачах, но в глубине души мысли о Николь не покидали меня. Её доброта и наивность будили во мне желание узнать её как можно лучше. Возможно, в нашем союзе был шанс на построение настоящей связи.

Обсудив дела и возможные решения проблем, а также получив ещё уйму поздравлений от Майкла Моргарта, я провел его и решил проведать Николь. Мне хотелось узнать, нашла ли она себе какое-либо занятие в моё отсутствие. Когда я подошел к её покоям, из комнаты тихо вышла горничная Элли, и, заметив меня, только улыбнулась.

- Ну как она? - спросил я.

- Сами посмотрите, - ответила Элли и отошла от двери.

Я заглянул в комнату и заметил, что Николь спала. Она уснула на одном из диванчиков в зоне для отдыха, её лицо было расслабленным, а губы слегка приоткрыты, создавая впечатление невидимой улыбки. Вокруг неё раскинулись мягкие подушки и уютный плед, словно создавая защитный кокон.

Поблагодарив горничную, я тихо зашел в комнату и прикрыл за собой дверь. Словно боясь разбудить её, я приблизился, пытаясь насладиться моментом. Видеть её в таком состоянии было притягательно - она выглядела настолько мирной и беззащитной, что в моем сердце вновь зародилось тепло.

Я присел на край диванчика, позволив себе пару минут просто наблюдать за ней. Её волосы распустились волнами по подушкам, а лёгкий вздох ритмично заполнил помещение, создавая атмосферу спокойствия.

Понимая, что всю ночь так спать ей будет неудобно, я осторожно взял её на руки и перенес на кровать. Когда я укрыл её одеялом, она немного заёрзала, найдя рядом подушку, обняла её и успокоилась.

Я опустился на кровать рядом, завороженный её сном. Мои пальцы скользнули по её платиновым волосам. Они были мягкими и шелковистыми, словно нежный шёлк. В такие моменты я ощущал, как время останавливается. Вокруг царила тишина, только лёгкое дыхание Николь нарушало её. Я чувствовал, что не хочу никуда уходить.

Мысли о том, что она значила для меня, снова заполнили моё сознание. Эта мечтательная девушка, с которой мне суждено было делить свою жизнь, казалась такой хрупкой и полной надежды. Несмотря на все чаяния и страхи, которые возникли у меня после свадьбы, её невинность и искренность перевешивали их.

Через некоторое время я заметил, как она слегка шевельнулась, тихо улыбнулась во сне и произнесла что-то неразборчивое. Эта простая реакция трогала меня до глубины души. Я не знал, что ожидать в нашем будущем, но в тот момент я ощутил, что действительно хочу дать ей жизнь, которую она заслуживает.

Глава 19. Николь.

Глава 19. Николь.

Я открыла свои глаза и увидела над собой роскошный белый балдахин. Немного растерявшись, я быстро села на кровати и увидела рядом... мужчину? Винсент? Не ожидая никак его увидеть в столь интимной обстановке, я начала пятиться задом и не заметила, как кровать закончилась. Вскрик вырвался сам собой, и я оказалась на полу. Лежа на спине, с ногами, нелепо взметнувшимися вверх, я увидела, как на краю кровати показался герцог.

- Ты там как? Удобно? - спросил он, смеясь.

Я быстро опустила ноги, поправила юбку и села, слегка краснея от того, в какой позе только что была.

- Очень, - ответила я, немного злясь. - Что ты здесь делаешь?

- Сплю, - сказал герцог, лёг на спину и закинул руки за голову, как будто это было самое естественное дело на свете.

- Очень смешно, - ответила я язвительно, стараясь не выдать своего смущения.

Он повернул голову в мою сторону, и легкая улыбка, игравшая на его губах, сопровождалась вопросительным движением бровей. Мой взгляд, словно зачарованный, начал скользить по герцогу, исследуя его. Он был обнажен до пояса, в одних штанах, демонстрируя крепкое, притягательное тело. В его облике было что-то властное и мужественное. И вдруг, среди всего этого, мое внимание привлек большой шрам, прочертивший кожу между его шеей и плечом.

«Неужели его пытались обезглавить?» - от этой мысли по моей коже пробежала ледяная дрожь. Я не любила всё, что было, хоть как-то, связано с кровью, войнами и конфликтами. Поэтому, когда заметила этот шрам, первое, о чем подумала, так это о том, как ему было тогда больно.

- А, этот