Измена - Екатерина Викторовна Федорова

Женщина должна быть эмоционально независима от мужа, чтобы он боялся ее потерять.

Человеческая психика способна адаптироваться к любой ситуации, в этом наша природа, иначе мы бы просто вымерли. Нам, например, даже представить себе трудно, как это так, муж приведет домой вторую бабу, будет с ней сексом заниматься, а я еще с ней вроде как дружить должна. А мусульмане живут с четырьмя женами, и все четыре жены себя прекрасно чувствуют. Для мусульманской женщины приход в дом второй жены – это естественная ситуация, для русской – трагедия. Девочки, а может, мы все до такой степени драматизируем, потому что у нас просто более серьезных проблем в жизни нет? Человек, живущий в тепличных условиях, у которого в жизни нет никаких трагедий, никаких тяжелых стрессов, будет искренне убиваться даже по поводу сломанного ногтя.

В детстве на меня сильнейшее впечатление произвел один инцидент. Моя история известна: у меня родители умерли, когда я была еще совсем маленькой, меня и за волосы таскали, и из дома выгоняли, поэтому я большую часть слез, отведенных человеку на всю жизнь, выплакала уже к пяти годам. А в школе у меня была подружка, у которой была нормальная семья: и мама, и папа. Однажды я прихожу к ней домой, а она рыдает, захлебывается прям. Мне ее так жалко стало, я спрашиваю: «Что у тебя случилось? Что произошло?» Она говорит: «Я пришла домой, хотела маме что-то рассказать, а мама сказала: «Отстань, дочка, мне сейчас не до тебя!» – и ушла». Помню, я слушала ее и натурально не знала, что сказать. Что можно сказать человеку, который вот так искренне страдает из-за совершенно безобидных слов матери. Ну да, мама чем-то была занята, девочка хотела обсудить какую-то свою детскую ерунду, оценки или что-то еще, а у мамы взрослые проблемы: работа, деньги, муж и т. д. Может, у нее просто голова в этот момент болела или ПМС было, да мало ли что. Где тут трагедия?

Чем избалованнее человек, тем больше он расстраивается по поводу каких-то мелочей. А в моей жизни столько всего трагичного произошло, что иногда, видя мою реакцию на какие-то вещи, люди думают, что я черствая. Я не черствая, у меня просто порог чувствительности другой, и какие-то вещи, которые многие считают трагедией, на меня вообще никакого впечатления не производят. Да, сейчас у меня другая, более спокойная жизнь, но я не боюсь сложностей. Все сложности и трагедии, которые могут в жизни человека случиться, у меня они уже случились, причем в детстве, и я выкарабкалась. Ну, чем меня сейчас можно напугать? По большому счету я должна быть даже благодарна судьбе за все эти испытания, потому что сейчас у меня адаптивная система психики работает так, что я не знаю таких трудностей, которые могли бы меня разрушить и с которыми я бы не справилась. Вот сейчас война начнется, трупы будут на улице лежать, а я буду думать: «Ой, надо окошко закрыть, а то пахнет плохо». Я не буду плакать. Конечно, я, как и все люди, переживаю, но градус этого переживания у меня в разы мягче, чем у кого-то с более счастливой судьбой.

Одна клиентка рассказала случай. Девочка осталась сиротой в 15 лет. Ее младшему брату на тот момент было 10, а чтобы их не сдали в детдом, на них оформила опекунство почти 90-летняя лежачая бабушка. 15-летней девочке пришлось одной растить брата, ухаживать за бабушкой, одновременно учась в школе и являясь капитаном юношеской сборной республики по баскетболу. Она все тянула. В 17 лет она вышла замуж за сына местного главы города, они уехали в Америку, прожили 20 лет. И тут ее муж стал предъявлять претензии: внимания ему мало она уделяет, еду не каждый день готовит, еще какие-то глупости. «Зачем мне такая жена? Не исправишься, разведусь». Она ему говорит: «Милый, я родителей потеряла в 15 лет, а ты меня хочешь напугать разводом?» Но этот жирный пингвин, который все эти годы ел из ее рук, вырос в окружении любящей родни, бабушек и нянюшек и искренне считал себя каким-то невероятно ценным кладом, потерять который должна бояться любая адекватная женщина. Дурак, конечно. Она с ним развелась. Девочки, как он выл, как голосил! А она, кстати, сразу после раздела имущества обручилась с итальянцем, который на 10 лет моложе ее и с которым, как выяснилось, она встречалась последние 3 года».

Если мне вдруг муж скажет: «Давай разводиться», не знаю, как я среагирую, но сильного страха потери у меня нет. Мне кажется, я совсем недолго буду переживать и страшным ударом для моей психике ни измена, ни развод не станут. Я вот сейчас пытаюсь вспомнить, изменял ли мне хоть кто-нибудь из моих мужчин, но что-то ни одной такой истории не припоминается. Может, я излишне самоуверенна, но я никогда не заставала своего мужчину с другой женщиной, и никогда на моих глазах мой муж ни с кем не заигрывал.

Если внутри вас живет жертва – значит муж сделает все, чтобы вы страдали, сам того не осознавая.

Есть такая наука виктимология. Она исследует процесс становления жертвой. Предполагается, что жертвой любого преступления становятся не случайные люди, а только те, у кого есть к этому некоторая предрасположенность. Жертвы фактически притягивают к себе всевозможных маньяков и преступников. Возвращаясь к нашей теме, можно сказать, что изменяют тоже только тем, кому можно изменять. Если у мужчины есть внутренняя уверенность, что это ему сойдет с рук, вполне возможно, он и не станет отказывать себе в маленьких удовольствиях. Совсем другая картина, если мужчина всем своим существом ощущает, что один неверный шаг – и он потеряет все. В такой ситуации рисковать как-то уже не хочется. Мужчины, когда уходят налево, они ведь тоже обдумывают, как с этой ситуацией справятся. Они уверены, что если женщина сильно зависит от него, то никуда не денется, если у нее дети на руках, работы нет и своего жилья. В большинстве случаев они оказываются правы и женщина либо предпочитает не замечать ничего, либо прощает все: измены, хамское отношение, пренебрежение, побои… Но известно также и то, что мужчины недооценивают способность женщин на резкие шаги. Просто до резких шагов женщина долго зреет, понимая, что обратного