Развод со злым ёкаем - Хэля Хармон

— Не обязательно, чтобы массаж был слишком долгим, Рейна… Хотя прикосновения твоих рук и радуют меня.

Я согласно угукнула в ответ и принялась с особым упорством растирать тело своего навязанного мужа… в какой-то момент я даже увлелкась процессом. Меня удивляло, как всё иначе скроено. Никакой мягкости… Так и должно быть? Ёкай что-то говорил… всё медленнее и медленнее…

Обычный человек уже давно бы спал! А ёкай… И вдруг он поднял меня хвостом и перекатился на спину… усадил меня на свой живот…

Да так, что я отчётливо почувствовало его твёрдое намерение! И уж приготовилась к худшему! Но взгляд ёкая был направлен преимущественно в никуда. Мортас то и дело медленно сонно моргал… Значит, действует! Надо поднажать! Ещё чуть-чуть и он уснёт!

Я щедро ливанула масла ему на грудные мышцы и принялась растирать их…

Жаркое плавкое тепло под моими руками… от интенсивности движений у меня закружилась голова. И в какой-то момент комната померкла, остались лишь ощущения на моих пальцах. Ощущения в моём теле… Я всё ещё чувствовала напряжённое достоинство Мортаса, которое прижимается ко мне сзади, когда комната поехала куда-то вбок.

С опозданием я осознала — масло действует и на меня.

Отстранённо подумала, что, видимо, совершила ошибку в рецепте противоядия… не спать Рейна, не спать! Не спать!

Флакон масла куда-то ускользнул. Комната окончательно потемнела и уехала куда-то в лиловый танцующий туман. Я упала животом — на живот ёкая. Щекой — на его мощную грудь…

Я всё ещё ощущала внизу его мужское желание, а на мою талию под одежду забралась рука ёкая — и вот тогда мир окончательно погас.

* * *

Я провалилась в демоническую бездну… упала в самое пекло! И теперь стояла на возвышении, словно на краю утёса — на высоте чуть ниже птичьего полёта — и наблюдала, как на земле подо мной пылала… родная улица!

Круго́м шипели, визжали и стрекотали низшие ёкаи.

Демон-лошадь Сигари неистово щёлкал окровавленными зубами, сущности-Они разрушали дома и рвали синими когтистыми руками скот. Демонические змеи с головами людей хватали ядовитыми зубами моих знакомых — соседей и друзей семьи. Крики боли смешивались с вытьём нечисти. Ветер доносил до меня железный запах крови и жжённой плоти.

Я ахнула и прикрыла ладонями лицо… И только тут заметила, что рукава моих одежд — белоснежные и шёлковые!

О Небо, я снова была в свадебном кимоно! Чистом и с затянутым поясом, волосы так туго уложены в традиционную высокую причёску, что от натяжения щипало виски. Я была во всём положенном уборе невесты и с богатыми украшениями. Включая брачный браслет с рубином.

— Рейна… Жена моя, — хищно позвал меня знакомый голос. Голос Мортаса. Точнее, это был голос Ваалморт-аса. Того, кто теневыми руками хватал меня на ритуале, того, кто пил мою жизнь, того, кто был моим приговором…

И я вдруг увидела его! Оказалось всё это время он стоял на парящем огромном камне прямо рядом со мной!

Я перевела на него взгляд.

Ёкай был в богатых чёрных одеждах, в золоте и серебре. И на его могучем предплечье также горел алым огнём рубин брачного браслета. Резкое движение — и ёкай схватил меня за лицо пальцами, грубо сжимая мне щёки и подбородок.

— Ну что, забавляешься?! — прорычал он голосом, который сочился ненавистью и гневом. — Недолго тебе держать меня под заклятьем, глупая белая ведьма. Недолго скрывать в водах забвенья мою память! Я тебе не по силам. Как только яд Небожителей выведется из моего тела — я всё вспомню, а ты… тебя я буду убивать мучительно. За то, что посмела назваться моей женой. Посмела надо мною смеяться. Посмела делать из меня раба и прислужника… Я изведу под корень весь твой род и всех, кого ты знаешь… А ты будешь смотреть, и лишь когда всё будет кончено — я с тобой жестоко расправлюсь!

У ёкая за спиной раскрылись теневые руки! И все разом, страшно крюча когтистые пальцы, потянулись ко мне!

— … на что ты рассчитывала, Рейна? — рассмеялся Ваалморт-ас, сжимая моё лицо так крепко, что померещилось, будто сейчас в его ладонях треснут мои кости. Аж в ушах зашумело.

— Жалкая человечка! Неужто решила, будто ты Небожительница, раз посмела мне противостоять? Нет… ты всего лишь жалкая смертная, и век твой будет короток до смешного. Пройдёт час после твоей гибели, и я о тебе не вспомню. Но смерть твоя меня позабавит…

Сердце колотилось! Во рту сохло! И мир дрожал, словно зачарованный камень подо мною плавился, и я видела всё через пар.

В моём паникующем разуме застряла всего одна мысль: Небожители… Только Небожителя можно противопоставить Ёкаю…

* * *

Я распахнула глаза.

Сон слетел, будто его выбили ударом под рёбра.

Будто мою голову всё же расколола огромная жестокая рука!

А чья это была рука?! О нет…

Кошмар отступил… точнее, это был не кошмар! По всем признакам, которые мне рассказывала бабушка-знахарка в детстве, это был вещий сон — за грудиной жгло, как будто моя белая искра магии пыталась вырваться и унестись прочь! По углам спальни клубились тени… Перед глазами всё ещё стоял мой горящий дом! И ёкаи, пожирающие моих добрых соседей!

…Моя голова была тяжела, щеке — горячо… откуда-то тянуло прохладой, какая особенно зябко ощущается перед рассветом. Но горячая мощная ладонь на моей спине, мягкая петля хвоста вокруг талии под распахнутым кимоно не дали замёрзнуть…

А ещё что-то очень горячее внизу словно упиралось в меня, и это «что-то» как бы пульсирующе набухало… Ой!

Какие-то мгновения мой разум достраивал всю картину.

О НЕБО!

Я всё-таки уснула! Я проспала на ёкае ночь! Снова!!! Я потеряла драгоценное время, и теперь… и…

И мне приснилось будущее! Очень вероятное, если я хоть что-то не предприму! Источник моих кошмаров прямо здесь — спит… пока ещё спит. Я вылила на него столько снадобья, что время до его пробуждения ещё есть. Главное — не разбудить его слишком резким движением…

Я, не дыша, приподнялась, читая про себя все молитвы, какие только знала, — медленно соскользнула с ёкая, стараясь не смотреть на обнажённое тело. То и дело ласково поглаживая, чтобы не прогневать, расплела на талии обвивший меня хвост… Сложила его тяжёлым кольцом рядом со спящим ёкаем на футон. Накинула сверху на ёкая плед.

Вовсе не потому, что я — заботливая жена. И вряд ли ёкай