Голос извне - Саяна Кошкина

же сонных, отстранённых кхарцев. Смотрела на мужчин, что каждые полчаса менялись местами и понимала, что скоро попытаюсь стереть их серую массу, дав каждому возможность проявить свою индивидуальность. Голос — именно та социальная сеть, где не будет границ с правилами, устоями и традициями. Где каждый может проявить себя не списком заслуг и количеством кредитов на счету, а выразить именно себя настоящего — свои увлечения, взгляды, вкусы.

— Пойдем куда-то? — спросил Саратеш после окончания подпитки. Мы часто ходили куда-то недалеко пообедать, но сегодня я просто хотела домой.

— Нет, лучше вернуться, — устало потерла я глаза. — Что-то спать хочу.

— Юля, может к Эрику? Ты в последние дни очень много спишь и не ешь ничего толком, — нахмурился Ильхом.

— Я тоже заметил, — поддакнул Саратеш и обнял меня с другой стороны.

— Да нет, просто навалилось, — отмахнулась я, стараясь звучать убедительно. Но внутри уже копошилась лёгкая тревога. Что, если это не просто стресс? Что, если мое земное тело начало давать сбой в этом мире высоких энергий?

Когда наш флай заходил на посадку, я заметила у ворот чужой, дорогой аппарат матово-чёрного цвета. Ильхом мгновенно напрягся, а Саратеш что-то быстро пролистывал в комме.

— Кто это? — я прильнула к стеклу, пока мы мягко приземлялись во внутреннем дворе. Гости оставались за высокими воротами.

— Может, твои родители? — спросила я у Ильхома. Мы так и не нанесли визитов его клану, и меня это тоже беспокоило.

— Нет, — ответил он коротко, его взгляд был прикован к чужому кораблю. — Флай зарегистрирован на клан Тан.

— Тан… Тан… Знакомое что-то, — бормотала я. — А! Это один из тех, чью анкету я отобрала еще на «Араке»!

Я напряглась, не понимая, как потенциального ухажера могли пропустить в женский квартал, где находиться и иметь свободное перемещение могли только женатые кхарцы и женщины.

Как только ворота отъехали, из флая буквально выпорхнула женщина. Высокая, статная, с живым, цепким взглядом. Светлые волосы были убраны в тугую, сложную косу, перевитую нитями с крошечными камнями. Её платье цвета охры было простым, но безупречно скроенным.

— Светлых звёзд! — она направилась прямиком ко мне, игнорируя моих мужей. Её голос был низким, немного дрожащим. — Меня зовут Анарита Тан. Прошу прощения за вторжение, госпожа Соколова.

— Добрый день, — выдавила я, застигнутая врасплох. Визит женщины из другого клана — событие из ряда вон. Они редко покидали свои кварталы без крайней необходимости. — Чем могу помочь?

— Я по поводу своего сына — Арриса Тана, — Анарита перешла к делу без преамбул, и в её глазах читалась отчаянная решимость.

— Обсудим за чашкой рафиса? — предложила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног в прямом смысле. Голова закружилась так, что я едва устояла. Мне срочно нужно было сесть.

— С благодарностью, — кивнула Анарита. К ней подошёл один из её мужей — высокий кхарец с благородными чертами лица и серыми, тусклыми феериями. — Мой третий супруг, Жарка Тан.

После кратких представлений я повела нежданных гостей в дом. Анарита и её муж, переступив порог, замерли на секунду, оглядываясь. Наши подушки на полу, беспорядок на журнальном столике, безделушки на полках — всё это было немыслимо в их мире.

— У вас… очень ярко, — сказала Анарита, принимая чашку рафиса. Слово «ярко» прозвучало как «странно», но без осуждения.

Я села в кресло, и мои мужчины встали по бокам, как стражники. Ильхом положил руку мне на плечо, Саратеш — на спинку кресла.

— К делу, госпожа Тан, — попросила я, натягивая улыбку. Кхарка не казалась враждебной. Скорее… несчастной.

— Наш сын подал анкету, чтобы получить право ухаживать за вами, — начала Анарита и замолчала, губы её задрожали. — И… о, космос, это так трудно…

— Мы хотели бы попросить вас принять его в мужья, госпожа, — тихо, но чётко закончил за неё супруг Жарка Тан. — И готовы заключить отдельный, финансовый договор. Ежегодно на ваш счёт будет поступать крупная сумма. Очень крупная.

Саратеш подавился воздухом. Рука Ильхома на моём плече крепко сжалась. Меня же окатила не волна возмущения, а ледяная догадка — здесь что-то не так.

— Зачем? — спросила я спокойно. — Насколько я помню, Аррис Тан — успешный промышленник. Его доходов более чем достаточно. Зачем доплачивать?

Супруги Тан переглянулись, и я заметила в их глазах бездну отчаяния!

— Он… Аррис… наш сын болен, — прошептал Жарка. Анарита закрыла лицо руками, но кивнула. — Даже последняя модель медицинского фикса не справляется. Болезнь возвращается. И единственное, что даёт ему облегчение, стабилизирует состояние — это энергополе. Моя жена… её поле не такое сильное и стабильное, как ваше, госпожа Соколова. Оно помогает, но ненадолго.

Тишина в гостиной стала густой, как смола. Ильхом мрачно смотрел в пол. Саратеш изучал лица гостей с пронзительной внимательностью.

— Я… не знаю, что сказать, — пробормотала я, чувствуя, как сердце сжимается от жалости. Они пытались купить мое энергополе для своего сына. — Чем именно он болен?

— Юля, — начал было Ильхом, но замолчал под моим взглядом. Он знал — раз я спросила, значит, уже впустила эту историю внутрь.

— Даримская сыпь? — вдруг спросил Саратеш, и его голос прозвучал как удар хлыста.

Анарита вздрогнула и кивнула, не в силах вымолвить слово. Жарка опустил голову.

— Да, — сказал он. — Проклятие не только Империи Кхар, но и других галактик. Лекарства нет. Фиксы — только поддержка.

— Это заразно? — прошептала я, обращаясь к Саратешу, но в тишине мой вопрос услышали все.

— Нет, — быстро ответил Жарка, поднимая на меня умоляющий взгляд. — Абсолютно нет. Это генетическое нарушение энергообмена на клеточном уровне. Оно проявляется сыпью, лихорадкой, в острых фазах — бредом и разрушением нейронных связей. Фиксы сдерживают, но…

— Но постоянная, мощная подпитка от здорового, сильного поля, как ваше, — подхватила Анарита, вытирая слёзы поданным мной платком, — позволяет жить почти нормальной жизнью. Без боли. Без страха очередного приступа. Летальные исходы среди тех, кто имеет стабильную подпитку, почти нулевые.

— Ни вы, ни ваши супруги не пострадаете, — добавил Жарка. — Это будет договор. Мы просим не любви или близости. Мы просим… милосердия. Терпимости. А мы заплатим. Всё, что угодно.

— А ваш сын знает об этом… предложении? — спросил Саратеш, и я по его тону поняла — он уже видел решение в моих глазах. Решение помочь…

— Он считает это унижением, — голос Анариты сорвался. — И собирается улететь на Ярос, чтобы…

— Чтобы дожить остаток в изоляции. В тишине, — закончил Ильхом мрачно.

— Нам нужно всё обдумать, госпожа Тан, — сказала я, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Слабость и головокружение вернулись с удвоенной силой. — Мы дадим ответ позже.

— Мы готовы увеличить сумму! Втрое! — вскочила Анарита, её лицо