Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

Миг, наполненный паникой, когда все, чего ты хочешь… все, на что ты способна, это закричать! Набираешь воздуха, и… Приходит узнавание, заглядывает, как долгожданный гость, который опоздал всего на мгновение.

— Барон, — выдохнула я, глядя на держащего в руках книгу Криса. — Что вы… Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты. — Он продемонстрировал мне растрепанный том. — Домашнее задание, полагаю. И ради успеха сего предприятия предлагаю подогреть стекло, а не ковырять наледь.

— Что? — смешалась я. С одной стороны, казалось неправильным, что он застал меня за таким занятием как подглядывание. А с другой… я была рада, что застал. Ведь не в чужую же спальню сую нос. Возможно, я не совсем правильная леди, но вот как раз перед Крисом притворяться кем-то иным совсем не хотелось. — В библиотеке запрещено использовать магию. Под угрозой исключения.

— А кто узнает? — Он демонстративно огляделся, но зал на третьем этаже казался пустым. Лишь мы с бароном да бесконечные ряды книг. — И потом, в ближайшее время из Академикума чисто технически никого исключить не смогут. Просто подогрей стекло, и наледь растает.

Я повернулась к окну, нерешительно стягивая в руку зерна изменений, и тут же одернула себя, рассеивая их в пространстве. Крис усмехнулся, словно заранее знал, что так и будет. А я невольно вспомнила зал стихий и слова князя: «Все, что происходит в зале стихий, остается в зале стихий». Такое ощущение, что все вокруг только и делали, что нарушали правила.

— Какое у вас задание, барон? — Я снова подышала на ладонь и прислонила ее к стеклу.

— Происхождение девиза рода Хоторнов. — Он показал мне обложку книги, которая оказалась «Жизнеописанием выдающихся дворян от разделения Эры до пятьсот второго года». — Предпочитаю сделать и умереть в Разломе, это лучше, чем не сделать и выжить. Не хочу, чтобы эта маленькая, похожая на капрала женщина битых два часа делала замечания по поводу того, что джентльмен должен всегда держать данное слово, а еще по поводу осанки. А у тебя что? — Он посмотрел на лежащий на столе том, а потом поднял взгляд на меня. — Помимо изучения процесса таяния льда в закрытом помещении…

— У меня? — Я убрала руки от стекла, с любопытством покосилась на книгу и решила не лукавить. — Понятия не имею.

Уголки губ Оуэна дрогнули. Я прижалась к стеклу, на этот раз удалось рассмотреть чуть больше. Например, как серый рыцарь обвязывается веревкой, а стоящий рядом с ним глава Ордена размахивает руками.

Несколько минут мы молчали. Я, согревая пальцы, а он, перелистывая страницы. Крис стоял рядом и пробегая глазами строчку за строчкой. Правда, с таким же успехом он мог находиться и в классной комнате, и даже в Льеже или Эрнестале — мысли барона Оуэна были очень далеко. Может, поэтому он и не уходил, просто не замечал меня.

Девы, вот ведь пакость, как попадется такое бревно бесчувственное, не знаешь, что и делать.

— И как успехи? — не выдержав, спросила я, в третий раз согревая стекло теплом рук и желая расширить лунку.

Нет, он не вздрогнул, лишь посмотрел так, словно недоумевал, откуда я взялась, потом рукой в перчатке потер висок и признался:

— Никак. Чем бы предок Хоторна ни отличился, заработав такой девиз, в книге об этом ни слова. Хотя даже вымершие три века назад Муньеры с их изречением: «Я не хочу быть собой», — есть. Но я бы сказал, что перевод весьма вольный. На языке единой Эры этот девиз вполне мог звучать немного иначе, например: «Я выхожу из себя». Много рассуждают о связи девиза и магии рода Сьерра, но как-то невнятно. Ходят вокруг да около, а прямо не говорят. Видимо, какая-то неприличная у них была магия. Тут даже приведены воспоминания одного из современников герцога Муньера Доброго. — Крис перевернул несколько страниц. — «Когда один из полуночного рода выходит из себя, остальным остается только прятаться и молиться, чтобы не попасться на глаза».

— Это можно сказать и о моем папеньке, — тихо рассмеялась я. — Ну, раз Муньеры есть, то Хоторны тоже должны быть. А почему ты не спросишь у Мэрдока?

— А зачем? — пожал плечами Оуэн. — Он прекрасно знает, какое задание мне дали, и если бы хотел, давно бы рассказал. Не в моих правилах лезть в душу. — Барон бросил книгу на стол, и та с тихим хлопком закрылась.

Я только кивнула, глядя сквозь стекло, как несколько рыцарей удерживают перекинутую через перила атриума веревку. Серый, что решился добраться до кабины, уже начал спуск. Я вновь приложила руку к стеклу и вздрогнула, когда рядом на стекло легла широкая мужская ладонь. Крис стоял позади, наклонившись к окну, почти касаясь моей спины. Я вдруг ощутила его присутствие всем телом, каждой клеточкой, каждым сантиметром кожи…

— Глупая идея, — вдруг сказал барон, вглядываясь в мутное стекло, сквозь которое я даже смогла разглядеть Гэли, что стояла почти вплотную к перилам.

— Она же твоя! — Я повернула голову и едва не уткнулась носом в щеку Оуэна. Ладонь обожгло, словно три иглы загнали под кожу. Правда, из-за льда на окне я почти не почувствовала боли. Я знала, что это. Знала, что если сейчас уберу руку от стекла, увижу три точки. Девы снова напомнили мне об обещании.

— Именно поэтому я и говорю, что она глупая, кому знать, как не мне. — Барон убрал руку и посмотрел сквозь стекло.

— Тогда почему ты сам хотел спуститься?

— Потому что эта глупость предпочтительнее Разлома. Даже сорваться и умереть не так страшно, как окунуться во тьму, поверь мне.

— Ты говоришь так, словно…

— Мистер Кон с минуты на минуту вернется, и если не хотите скомпрометировать леди, советую отойти на предписанные этикетом два шага, — раздался полный сдержанного веселья голос.

Крис развернулся и увидел… Мы увидели сидящего в кресле мужчину, хотя минуту назад там никого не было. Никого и ничего. Даже этого кресла. Мужчина щелкнул пальцами, с них сорвались зерна изменений, вспыхнул еще один светильник на стене. Кого-то совсем не волновала перспектива быть отчисленным из Академикума. Свет лег на черную маску, и я поняла, кто перед нами.

— Государь. — Склонил голову Крис. Склонил,