Уникальная помощница для следователя-орка - Дита Терми

Босс как раз достаёт квитанцию, бросив раздражённый взгляд на Рорка. Тот только пожимает плечами и отходит. Но при этом я чувствую, что он снова на меня смотрит. И я даже без перчаток чувствую, как у Рорка разгорается вполне себе мужской интерес ко мне. Как и у Бронка на моём допросе.

Я украдкой вздыхаю и пытаюсь сделать вид, что мне всё равно. Что ничего странного не происходит. Что я обычная помощница, которая расхаживает в очень эротических нарядах и соблазняет своим видом мужчин.

М-да… Так себе настрой.

Бронк показывает квитанцию Оку. Наконец-то оно отвлекается от меня.

– Элли, возьми синюю папку на столе. Запиши на последней странице краткий отчёт по сегодняшнему дню, – командует Бронк.

Я открываю синюю папку, беру перо с массивного чернильного прибора. Рука дрожит. Я никогда не писала официальных отчетов.

– С чего начать? – неуверенно спрашиваю я, чувствуя, как на меня смотрят сразу три пары глаз: Ока, Рорк и Каспер, который, кажется, всё же отвлёкся от своих бумаг.

– Начни так, – говорит Бронк, его голос звучит неожиданно близко. Он обошел стол и теперь стоит позади меня. – «Лавка «Ржавая Шестерёнка». Осмотр артефактов».

Я стараюсь выводить буквы как можно аккуратнее, сосредотачиваясь на их форме, а не на его присутствии у меня за спиной. Но это невозможно. Я чувствую его тепло, слышу его ровное дыхание. Его запах. Это очень отвлекает.

– Далее, – продолжает Бронк, и его бархатный, глубокий голос льется прямо мне в ухо. – «В ходе осмотра произошел инцидент. На помощницу Тинкер было совершено нападение».

Я записываю, стараясь не делать ошибок. И тут его рука ложится мне на плечо. Тяжёлая, теплая. Я вздрагиваю, и перо оставляет на бумаге маленькую кляксу.

Он не убирает руку. Наоборот, его большой палец слегка проводит по моей ключице. Это едва заметное движение обжигает меня, как раскалённый металл.

Он наклоняется ниже, его грудь почти касается моей спины, а голова оказывается рядом с моей. Его дыхание горячими волнами касается моей щеки, шеи. От этого по коже бегут мурашки, а сердце начинает колотиться с такой силой, что, кажется, его слышно во всём помещении.

– Хорошо, – шепчет он так тихо, что слышу только я. Его взгляд скользит по строчкам, которые я вывела. – Очень хорошо. У тебя красивый почерк, Элли. Разборчивый. Элегантный.

Я замираю, не в силах пошевелиться. Весь мир сузился до этого прикосновения, до его дыхания на моей коже, до низкого тембра его голоса.

Он медленно поворачивает голову, и теперь его губы находятся в сантиметре от моего виска. Я чувствую, как он смотрит на меня, изучает мой профиль, мои раскрасневшиеся щёки, полуоткрытые от волнения губы.

– Знаешь, – его шёпот становится ещё тише, ещё интимнее, будто он делится величайшей тайной. – Я тут смотрю на тебя и думаю… Кажется, в тебе нет ни одного изъяна.

В его голосе будто бы проскальзывает какое-то восхищение. Я невольно поворачиваюсь к нему, пытаясь понять, что стоит за его словами. И зря… Теперь между нами становится ещё меньше пространства.

И его губы… они в сантиметре от моих.

Глава 16. Хранилище

Я чувствую, как жар заливает мои щёки. Его слова висят в воздухе, слишком громкие, слишком значимые, несмотря на то, что он произнёс их почти шёпотом, лишь для меня одной. Мне нужно что-то сказать, что-то, что вернёт нам хоть каплю профессиональной дистанции, хоть какую-то видимость деловых отношений.

Если это вообще возможно ещё…

– Ну… – мой голос звучит слабо и смущённо. – Тебе ведь нужна была уникальная помощница с даром. К чему тогда изъяны? – Я пожимаю плечами, делая вид, что это шутка, и отчаянно пытаюсь перевести дух. – Итак… что там дальше в доклад?

Я опускаю взгляд к бумаге, сосредотачиваясь на ровных строчках. Бронк выпрямляется, его широкая спина напрягается, и он коротко, низко хмыкает. Его рука наконец-то убирается с моего плеча, и я чувствую, как мышцы расслабляются, позволяя мне вдохнуть поглубже.

Боги, рядом с ним я сама не своя. Как же я выдержу это… напряжение? С каждым днём, с каждой минутой, да нет, даже секундой, становится всё сложнее и сложнее держать какую-то дистанцию, сохранять этот хрупкий барьер между нами.

И самое ужасное, что и не хочется её держать.

Я точно сошла с ума. В тот день, когда в моей жизни появился он, я потеряла рассудок.

– Дальше – «нападавшие были нейтрализованы», – его голос снова становится деловым, но в нём слышна какая-то странная, напряжённая нота.

Он отходит от меня, и воздух снова становится прохладным. Он диктует ещё пару фраз, а затем, перекладывая какие-то бумаги на своём столе, задумчиво стучит пальцами по дереву.

– Всё, с отчётом закончили, – говорит Бронк. – Теперь принеси мне из хранилища папку с делом по Мортимеру. Синяя обложка, номер 734-Г. Там, кажется, мелькал почерк нашего охотника. Мне нужно сверить детали.

Он коротко объясняет, как пройти в архивное хранилище – по коридору налево, мимо зала картографии, затем вниз по винтовой лестнице. Я киваю, стараясь запомнить маршрут, и покорно направляюсь к выходу из общего зала, чувствуя облегчение от того, что могу на несколько минут сбежать от этого давящего внимания, от его присутствия, от своих собственных сбивающих с толку мыслей.

Но моему побегу не суждено состояться. Едва я пересекаю порог, как на моём пути возникает Рорк. Он прислоняется к косяку двери, его механическая рука издаёт тихое шипение.

– Элли, куда это ты такая озадаченная собралась? – его голос пропитан сладковатой панибратством.

– В хранилище, – неловко лепечу я и оглядываюсь.

Бронк уже сидит за столом и что-то сосредоточенно пишет тем пером, которое я держала пару минут назад в своих руках. Нас он не замечает.

– В хранилище? Там без провожатого запросто заблудиться можно. Лабиринт. Я тебе помогу, проведу и подскажу.

Взгляд Рорка скользит по мне с откровенным, почти хищным восхищением, и я чувствую, как по спине бегут противные мурашки. Мой дар активно шепчет, какой именно интерес у этого солдата ко мне, и от