Уникальная помощница для следователя-орка - Дита Терми

– Нет-нет, я справлюсь, спасибо, – пытаюсь я отказаться, делая шаг в сторону. – Мистер Бронк объяснил…

– О, брось формальности! – он перехватывает меня за локоть своей живой рукой. Хватка не сильная, но уверенная, не оставляющая шансов на отступление. – Я настаиваю. Не каждый день у нас тут такая… приятная отвлекающая помеха.

Он тянет меня за собой, и мне ничего не остается, как семенить рядом, сгорая от смущения и лёгкой паники. Я ненавижу этот напор. Ненавижу, как на меня так смотрят – будто я лакомый кусок, который хочется отведать, будто я вещь, а не человек.

И только взгляды одного мужчины не вызывают у меня этой панической волны отвращения. Но он… он остался в зале за столом и всецело поглощён своей работой, совершенно забыв о моём существовании. Сердце сжимается в тиски от этой мысли.

Мы с Рорком делаем несколько шагов по коридору, и вдруг сзади раздается знакомый рык, от которого внутри всё переворачивается. Он почувствовал! Или увидел! Неважно, но он здесь.

– Рорк.

Мы оба оборачиваемся. Бронк стоит в дверях зала, его массивная фигура загораживает свет, отбрасывая длинную тень. На его лице – опасная, растянутая ухмылка, но глаза горят холодным огнём, в котором нет и намёка на веселье.

– Твои шутки, как всегда, остроумны, – говорит Бронк, его голос обволакивающе спокоен, но каждое слово вгрызается в сознание, как удар. – Но моей помощнице твои услуги проводника не требуются. У тебя, если я не ошибаюсь, есть отчёт по вчерашнему задержанию. Недоделанный. Иди и займись. Сейчас.

Его тон не оставляет пространства для споров или возражений. Рорк замирает на секунду, его ухмылка медленно сползает с лица, сменяясь напряжённой маской. Он кивает, бросает на меня быстрый, полный досады взгляд и, отпустив мой локоть, нехотя удаляется, его шаги звучат тяжело и недовольно.

Я перевожу дух. Дрожь в коленях понемногу меня отпускает.

– Спасибо, – выдыхаю я, поднимая на Бронка благодарный взгляд. – Он был… очень настырен.

Он не отвечает. Просто смотрит на меня, его лицо становится каким-то отстранённым и хмурым. Он молча проходит мимо, давая мне понять, чтобы я следовала за ним.

Мы идём по коридору, и его молчание давит сильнее любой ругани, заставляя меня нервничать. Не понимаю, в чём причина его холодности? Думает, я спровоцировала эту ситуацию? Но я ведь ничего не делала!

Вот и массивная латунная дверь в хранилище. Она выглядит древней и неприступной. Дверь с глухим стоном отъезжает в сторону, открывая проход в неизвестность.

Внутри – царство полумрака и старой бумаги. Высокие стеллажи из тёмного, кованого металла уходят ввысь, теряясь в клубах пара, вырывающихся из потолочных труб. Между стеллажами едва могут разминуться два человека, создавая настоящий лабиринт.

Воздух густой, тяжёлый, пахнет пылью, озоном, металлом и чем-то неуловимо древним, почти живым. Я не успеваю даже толком восхититься или испугаться этого места, его грандиозности и мрачной красоты, как Бронк подталкивает меня вперёд.

Тут столько дел! Неужели это всё расследовали «Тёмные стражи»? Потрясающе просто! И пугающе. Это ж сколько в городе живёт преступников… Кошмарно!

Мы делаем несколько шагов вглубь лабиринта, и вдруг Бронк резко разворачивается. Его движение такое стремительное, что у меня перед глазами плывёт картинка, а сердце замирает в груди.

Он прижимает меня к холодному металлическому стеллажу своим телом, не оставляя ни сантиметра свободного пространства. Одна его рука упирается в полку рядом с моей головой, вторая тяжело, но властно ложится на мою талию, притягивая ещё ближе.

Он не говорит ни слова. Просто застывает, смотря мне прямо в глаза. Его взгляд – тёмный, бездонный, горящий каким-то внутренним, необузданным огнём, который я чувствую каждой клеточкой своего тела.

– Элли... – обжигающе шепчет он.

А через секунду он тянется ко мне. И его губы требовательно, властно накрывают мои.

Глава 17. Предел

Его губы обжигают. Бронк целует меня властно, требовательно, стирая все мысли, весь страх, весь стыд. Остаётся лишь это безумное ощущение. Его губ на моих губах, его язык, изучающего мой рот.

Я тону в этом поцелуе, мои пальцы судорожно впиваются в ткань его рубашки, лишь бы не потерять опору, потому что ноги подкашиваются. Он издает низкий стон, и его руки скользят ниже, одна все так же прижимает меня к стеллажу, другая срывает с моего бедра декоративный клапан, обнажая кожу.

Его пальцы – грубые, шершавые – впиваются в обнажённую кожу, и я вздрагиваю, но не от страха, а от нахлынувшей волны желания. Острой и всепоглощающей жажды.

Низ живота томительно тянет от предвкушения. Мои мысли превращаются в кашицу. Никаких идей, никаких запретов. Хочется просто отдаться в его власть и будь, что будет. Ведь это напряжение… оно висит между нами уже столько времени…

– Грум... – пытаюсь я выдохнуть его имя, но оно тонет в его очередном поцелуе.

Его пальцы скользят по бедру, описывают мои изгибы. Пока неторопливо, но я чувствую… Он сдерживается. Он хочет зайти куда дальше этих поцелуев. Дальше.

Бронк отрывается от моих губ. Его дыхание горячее и прерывистое. Он прижимается лбом к моему. Его тёмные и дикие глаза впиваются в меня.

– Скажи «стоп», – его голос хриплый, натянутый. – Скажи, Элли, и я остановлюсь. Прямо сейчас.

Я замираю, читая в его взгляде не только похоть, но и отчаянную борьбу с самим собой. Он даёт мне выбор. Последний шанс отступить. Но я уже за гранью. Я уже в эпицентре бури, и я не хочу спасаться.

Вместо ответа я сама поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его, вновь и вновь, безмолвно давая ему разрешение. Это срывает с него последние оковы контроля.

Бронк подхватывает меня на руки и несёт куда-то. Его губы снова находят мои. Страстно, дико он покоряет меня. Я вплетаю пальцы в его тёмные волосы. Отзываюсь на каждое его прикосновение.

Мы останавливаемся. На мгновение мои ноги касаются пола, пока Бронк… сметает с ближайшего стола стопки папок. С грохотом, который отдается эхом в тишине хранилища, они летят на пол, заставляя моё сердце сделать кульбит. Пыльные дела о старых преступлениях веером разлетаются по полу.

Боги,