Мой Призрак - Кай Хара

Ее взгляд смягчается. Она сжимает мою ладонь.

— Я знаю.

— Я не могу рассказать, почему.

— Это нормально.

Мы сидим молча, бок о бок. Наши тела несут на себе одни и те же следы, оставленные одним и тем же мужчиной. Наши тайны, как открытые книги между нами. Связь, что зарождается, невозможно игнорировать.

— Аврора, — говорит она, глядя на меня. — Мое настоящее имя. Я не хочу притворяться, когда мы говорим об этом.

На сердце теплеет. Невольная, нежная улыбка трогает губы.

Я запрокидываю голову назад, глядя в потолок. Удерживать свои стены становится слишком утомительно. Понимаю, что не пройду через все это в одиночку. Мне нужно хотя бы кому-то довериться.

— Я Валентина, — шепчу я. — Пожалуйста, никому не говори.

— Очень приятно наконец-то по-настоящему познакомиться, Валентина, — говорит она.

Я оборачиваюсь и ловлю ее сияющую улыбку. В глазах тот самый огонек, что ненадолго погас, но теперь снова искрится.

— Твои тайны в полной безопасности со мной.

— И твои, Аврора.

Закрываю глаза, совершенно изможденная. Я пережила свой первый день. Он не был таким, каким его представляла. Я устроилась на новую работу, завела себе врагов и едва не умерла.

Но главное, обрела подругу.

Я говорю себе, что в нашей встрече с Авророй есть смысл. Уверена, Адриана направила ее ко мне. Ей бы она понравилась.

ГЛАВА 9

Маттео

На следующий день после разговора с Эмилиано Марчезани, мы с Энцо встречаемся с Патриком О'Ши, комиссаром полиции столичного округа. Он уже десять лет сидит в кармане у моего отца и обязан ему своим продвижением по службе.

Лояльность у него должна быть железной. Убедить его перейти на мою сторону было бы сложно, если бы отец и здесь все не запустил.

Когда-то у них были взаимовыгодные отношения: О'Ши получал ежемесячные взятки, а взамен закрывал глаза на наши дела. Но несколько лет назад отец решил перестать платить и начал использовать старый добрый шантаж. В итоге переманить О'Ши оказалось куда проще, чем я ожидал. Его новообретенная ненависть к отцу сделала свое дело, он быстро согласился на мои условия, и встреча завершилась менее чем за полчаса.

Мы едем в Firenze, когда Энцо спрашивает: — Думаешь, ему можно доверять?

— Нет. Но он надежен ровно настолько, насколько надежны все остальные, кого мы перетягиваем на свою сторону, — задумчиво отвечаю я. — Переведи ему первый платеж. Это знак того, что мы держим слово.

— Сколько? Тридцать?

— Пятьдесят, — говорю я. — Единственное, чему доверяю, — это его жадности. Пятьдесят убедят.

Он кивает, пока мы заходим в клуб, но хмурится, увидев, что я иду не в сторону кабинета.

— Не хочешь выпить?

— Хочу. Пойду в VIP-зал. Пора начать проводить больше времени с остальными. Я слишком долго оставался в стороне. Это нужно менять.

Энцо скрещивает руки.

— Это единственная причина?

— А какая еще может быть?

Как всегда, мой кузен слишком многое замечает.

— Гвидо сказал, что новенькая сегодня вышла на смену. — Он смотрит на часы. — Совпадение, но ее выход начинается буквально через пару минут.

— Правда, какое удачное совпадение, — спокойно отвечаю я. — И почему ты, интересно, так хорошо знаешь расписание танцовщиц?

— Потому что я тебя прикрываю. Как всегда, — говорит он, кладя руку мне на плечо, лицо лишено всякого выражения. — Помни, когда в деле появится Марина, для кого-то еще места не останется. И не должно остаться.

Я раздраженно стряхиваю его руку.

— Прекрасно осведомлен, спасибо. Ты зря беспокоишься, я просто иду выпить. И в отличие от тебя, не знаю, кто и когда танцует.

— Ну конечно, — сухо отвечает он.

Я ухожу, не добавив ни слова, и направляюсь в основной зал. В воздухе витает легкое возбуждение, несколько девушек снуют по залу, развлекая присутствующих мужчин.

Когда вхожу, все замолкают.

Я могу пересчитать по пальцам, сколько раз бывал здесь до этого, мое неожиданное появление вызывает у персонала и клиентов ощутимое напряжение.

Не обращая на это внимания, иду к одному из свободных кресел с бархатной обивкой напротив сцены и устраиваюсь поудобнее. Почти сразу появляется официантка в откровенном наряде, принимает заказ и возвращается спустя несколько секунд с порцией скотча и миской орехов.

Свет тускнеет. Включается музыка. И вот появляется объект моей одержимости.

На этот раз на Мелоди нет тематического костюма. На ней розовый боди, сочетающий тонкую ткань с искусно расположенными сетчатыми вырезами, которые открывают почти каждый дюйм кожи. Ее грудь полностью открыта, за исключением двух узких полосок, прикрывающих соски. Крошечный треугольник ткани скрывает линию между ног.

У меня начинает бешено пульсировать в висках.

Она выходит в центр сцены и прислоняется к пилону, запрокидывая руки за спину и хватается за металл, принимая стартовую позу.

И тут ее взгляд встречается с моим. В нем что-то мелькает.

Что-то, похожее на вызов.

Музыка продолжается, и Мелоди разворачивается, демонстрируя спину. Я втягиваю воздух сквозь зубы.

Это боди со стрингами, которые полностью обнажают задницу. Абсолютно. Ничего не прикрыто. Ее сочная попка выставлена напоказ для всех этих ублюдков.

Она откидывает волосы через плечо и дерзко смотрит на меня. На губах появляется самодовольная ухмылка, когда замечает выражение ярости на моем лице.

Живот сжимается, кулаки стальные от напряжения. Видеть ее такой доступной, невыносимо.

Она нашла лазейку. Обошла мой запрет на наготу.

Убийственным взглядом оглядываю зал, и замечаю, что я далеко не единственный, кто заметил богиню на сцене.

Она начинает танцевать, ритмично двигая бедрами под музыку, и во мне начинает закипать такая ярость, что, кажется, пар вот-вот повалит из ушей. Я всегда был человеком умеющим держать себя в руках. Горжусь тем, что меня невозможно задеть и спровоцировать. Это навык, отточенный годами пыток со стороны моего брата, и с тех пор он ни разу не подвел меня.

До Мелоди.

В ней есть что-то…

Что-то, что срывает мне башню.

Что-то, от чего я, черт возьми, схожу с ума.

К черту последствия.

К черту, что это значит.

И особенно, к черту этот наряд.

Я разорву его на ней за кулисами и сожгу к чертовой матери.

Машу Гвидо, он тут же подбегает, как послушная шавка.

— Да, босс?

— Скажи ей, чтобы спустилась, — требую сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая себя.

Он бросает взгляд на сцену. Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не схватить его за лицо и не отвернуть в сторону. Или не оторвать голову с плеч.

Он что, посмел смотреть? Я давал разрешение?

— Спустилась? — неуверенно спрашивает он. — Я могу, босс, просто… думал,