Мой Призрак - Кай Хара

— Она врет. Я ничего у нее не крала, — бормочу, отводя взгляд и пряча лицо за волосами.

Глухая боль расползается по груди, и я всерьез задумываюсь, не сломала ли эта сумасшедшая мне ребра. По ощущениям, вполне могла.

Энцо убирает оружие в кобуру и присаживается рядом, стараясь не касаться меня.

— Я знаю, — спокойно говорит он.

— Откуда?

— Ты не похожа на ту, кто крадет тени для век ради развлечения.

Несмотря на тяжесть внутри, едва заметно улыбаюсь. И тут замечаю, что он держит в руке. Ножницы блестят под светом лампы.

Он сжимает их крепче, уловив мой взгляд. Его челюсть ходит из стороны в сторону.

— Она собиралась отрезать тебе волосы, — говорит он.

Я неотрывно смотрю на ножницы, но вижу совсем другое. Мой разум уносит меня на четыре года назад.

— Садись, — приказывает Адриана, указывая на стул, который она поставила перед зеркалом в моей ванной.

Я громко вздыхаю.

— Я думала, мы идем в кино. Обязательно сейчас?

— Да, — твердо отвечает она. — Я вчера сидела за тобой на уроке английского и чуть вслух не ахнула, когда увидела твои секущиеся кончики.

Моя рука тут же взлетает к затылку, защищая волосы.

— Ладно, не надо драматизировать.

— Я видела развилки на дорогах с меньшим расщеплением, чем у тебя сзади.

Упираю руку в бедро

— Теперь ты просто грубишь.

Адри щелкает ножницами прямо у меня перед носом.

— Хочешь, чтобы я стала еще грубее, чтобы ты наконец села?

— Ладно, ладно, сажусь, — ворчу и опускаюсь на стул.

— Умный выбор, — говорит она, разворачивая мои плечи к зеркалу и хватает волосы. — Не понимаю, почему ты сопротивляешься. Ты же обожаешь, когда я подравниваю тебе волосы.

— Я просто очень хотела посмотреть «Amor en Vuelo». Ты же знаешь, я запала на главного актера.

— Вот именно. Я слышала, что он будет на премьере сегодня вечером, поэтому и достала нам билеты.

Я вскрикиваю: — Правда?!

— А ты думала, зачем я тут бьюсь за твои волосы?

Я хлопаю в ладоши от восторга.

— Ты просто лучшая!

Адри смеется, когда выпрямляюсь и сажусь ровно, покорно позволяя ей начать стричь кончики.

— Я в курсе, — вздыхает она, проводя пальцами по моим гладким прядям. — Секущиеся концы — это одно, но в остальном у тебя самые красивые волосы в мире. Я завидую, честно. Мне свои приходится укладывать на температуре, как у ядра Земли.

— У тебя очаровательные кудри! Ты ведь вылитая мама.

Глаза Адрианы теплеют, когда наши взгляды встречаются в зеркале. Я протягиваю руку назад, и она крепко-крепко сжимает ее.

Через полчаса мои волосы выглядят упругими, здоровыми и блестящими, я чувствую себя обновленной. Адри наклоняется надо мной и встречается со мной взглядом в зеркале.

— Пообещай, что никогда не позволишь никому стричь твои волосы, Лени. Они все только испортят.

Я улыбаюсь.

— Обещаю.

— Мелоди? — спрашивает Энцо, вырывая меня из уютных объятий воспоминаний.

Ком в горле сжимает грудную клетку, будто тугая повязка, пока провожу пальцами по волосам. Слезы подступают к глазам, настойчиво стремясь прорваться наружу.

Плакать перед кем-то из них, даже перед теми, кто мне помогает, последнее, чего я хочу. Боюсь, что если начну, то уже не смогу остановиться, пока от меня ничего не останется. Начну плакать из-за ножниц, а закончу на куда более трагичных, болезненных вещах, чем попытка злой девчонки отрезать мне волосы и тем самым нарушить старое обещание.

— Мне не нужна твоя защита, — с вызовом шиплю я.

Энцо спокойно отвечает: — Хорошо.

— И спасать меня не нужно.

— Хорошо.

— Я сама справлюсь.

— Хорошо.

— Прекрати говорить «хорошо».

И тут в его голосе появляется едва уловимая усмешка.

— Хорошо.

Почему-то именно в этот момент одна слеза все же скатывается по моей щеке.

Энцо протягивает салфетку. Наши глаза встречаются, в них что-то вроде взаимопонимания. Это вообще-то наш самый длинный разговор с тех пор, как мы познакомились.

Я шмыгаю носом.

— Правда, тебе не стоило вмешиваться.

Он тяжело вздыхает.

— Нет, стоило.

Я напрягаюсь и перевожу на него взгляд.

— Почему?

— Маттео под моей защитой. А ты под его. Нравится мне это или нет, хочешь ты этого или нет, но это значит, что теперь ты также и под моей защитой.

Как ни стараюсь, не могу найти, что на это ответить. Всхлипываю, но он достаточно тактичен, чтобы промолчать.

— Только никому не говори, что видел меня такой.

— Какой, такой?

Я фыркаю, звук выходит ужасно некрасивым, и поднимаю голову, стирая со щеки очередную слезу. Это уже второй мой секрет с теми, кого поклялась ненавидеть. Осознание того, что среди всей этой гнили могут быть и хорошие люди, сбивает с толку.

Он молча смотрит, как я вытираю глаза и сморкаюсь.

— Этого больше не повторится.

— Ты об этом позаботишься? — горько усмехаюсь я.

— Нет, — Энцо встает, его челюсть напряжена. — Об этом позаботится босс.

✽✽✽

На следующий день Арабелла пропускает свой выход. После того как мы заканчиваем смену, заходит Гвидо и сообщает, что она больше не вернется.

Когда на следующий день появляется Энцо, я задаю ему вопрос: — Что случилось с Арабеллой?

— Я же говорил, Маттео разберется, — отвечает он.

Это пугающе напоминает мне то, что произошло с Адрианой, и у меня тут же перехватывает дыхание.

— Он… он что, навредил ей?

Энцо хмурится, бросая на меня озадаченный взгляд.

— Нет. Он не из тех, кто поднимает руку на женщин. Он уволил ее. Возможно, слегка припугнул для убедительности.

Меня накрывает волной облегчения. Как бы я ни ненавидела Арабеллу, не хочу, чтобы еще одна семья осталась без близкого человека.

Одержимость Маттео не имеет смысла. Я видела, как мужчины реагировали на Арабеллу, она одна из лучших, а значит, вероятно, одна из самых прибыльных девушек в клубе. Почему он решил защитить меня, а не ее? На фоне Арабеллы я выгляжу бледно.

Это ведь не из-за какой-то нулевой терпимости к насилию, как намекал Энцо. Мы же в самом центре криминальной организации.

— Удивительно, что он так легко избавился от своей девушки только потому, что она ударила меня, — небрежно замечаю я.

Энцо фыркает с явным презрением.

— У Маттео нет никакого интереса к танцовщицам. А теперь давай уже, покажи, что ты собираешься надеть сегодня. У меня, вообще-то, есть настоящие дела.

— Можешь смело идти заниматься всей этой своей очень важной мафиозной работой, Энцо, — ворчу я. — Это не я настояла, чтобы каждый мой наряд проходил одобрение отдела по борьбе с непристойностью перед