Запретные игры - Виктория Вашингтон

И правда есть. Надо же, даже принял запрос. Пусть я его даже не отправляла.

— Черт, — горло будто сдавливают тисками.

— Что не так? — спрашивает он и тоже переводит свой взгляд на экран телефона.

То ли специально, то ли случайно немного прижимает меня к себе, немного наклоняясь.

Отчетливее ощущаю аромат его парфюма и… Геля для тела?

Скорее всего. Знакомый парфюмированный запах. Я дарила что-то похожее Роме, но с другим ароматом. Более юношеским. После этого начала всегда пропускать его в душ первее себя, потому что по всей ванной-комнате после него разносился этот приятный аромат.

— У меня было не больше двухсот людей в друзьях, — с трудом сглатываю, когда вижу пугающую цифру.

— А сейчас? — спрашивает Злата, приближаясь и тоже заглядывая в экран.

Я даже вслух произносить не хочу, они и сами все видят.

Семьсот человек. Дрожащими пальцами начинаю листать этот список и понимаю, что здесь практически вся школы. По крайней мере, средние и старшие классы.

Одно, что я понимаю отчетливо, что эта проблема намного серьезнее, чем могла показаться на первый взгляд.

Если Давиду запрос на добавление пришел только на это уроке, сколько же ещё запросов было отправлено, которые ещё не успели принять?

Когда телефон раздается уведомлением, как и Златин несколькими минутами ранее, едва не подскакиваю на месте.

Мне даже не хочется смотреть, что там на этот раз.

19

Да К моему счастью, уведомлением отзывается только телефон Давида.

И это вовсе не новая запись на моей странице.

“Сегодня в 8?” — успеваю только это уловить из всплывающего окошка, прежде чем рука Немирова накрывает экран и забирает телефон с моих ладоней.

Он делает это спокойно, не вырывая, а просто возвращая себе свою личную вещь.

Быстро что-то печатает, блокирует его и прячет в карман.

— Ты пробовала зайти на нее? — спрашивает он, окидывая внимательным взглядом.

— Нет, что ты, — язвительно заявляю я. — Мне же нравится, как от моего имени всплывают грязные подробности чужой жизни. Всю жизнь мечтала о такой популярности.

В ответ на мои слова Давид пригвождает меня к месту одним взглядом.

Как можно обжечь и лишить дара речи одними глазами? У Немирова это получается, как ни у кого другого.

— Нужно заняться этим сегодня после занятий, — твердо заявляет он.

— Я веду Рому к стоматологу, — будто напоминаю самой себе.

— Тогда после того, как сводим его, — согласно кивает головой.

Сначала тоже киваю в знак согласия, а потом только понимаю. Он снова собрался меня провожать? Да ещё и мотаться с нами в клинику?

Не то, что я не рада этому.

Все-таки вспоминая, что пару дней назад кто-то ночью бродил под моими окнами, мне совсем не хотелось даже на секунду оставаться одной.

Но Немиров все равно умеет удивить.

Он действительно пытается помочь и помогает. Я уже ощущаю это, хотя наша сделка состоялась всего меньше суток назад.

Только с каждым его действием мне становилось страшно.

Вопреки здравому смыслу и тому, что она все это я соглашалась, чтобы наоборот себя обезопасить.

Мне жутко представить, что он потребует взамен. Подобный факт постоянно сидит в голове, жутко волнуя и нервируя.

— Идите, урок сейчас начнется, — его голос звучит так, словно он приказывает.

Мы со Златой не успеваем отойти далеко, как позади раздается:

— Розанова, — эта интонация не сулит ничего хорошего. — Стоять.

Оборачиваюсь на пятках, хотя хочу провалиться сквозь землю.

Стрельцов собственной персоной.

Мчит на всех порах тяжелыми шагами, на ходу прожигая своим взглядом.

В них плещет огонь.

Мысленно ровняю наши силы.

Я точно не в победителях.

Этот амбал класса с пятого занимается боксом.

— А куда мы так спешим? — Давид, который еще не ушел, преграждает ему путь. — У нас урок в другом крыле.

Стрельцов одноклассник Немирова.

Когда-то был моим, но в прошлом году его перевели в параллель, когда они с Холодцовой закрылись вместе в кабинете, не давая зайти даже учителю.

Таким образом их пыл друг к другу решили немного остудить.

Видимо, не прогадали.

Одна теперь без проблем каждый урок строит глазки учителю, а второй проводит экскурсии по школьным коридорам девятиклассницам.

— Отойди, — с напором произносит он, но спустя секунду, немного теряет напор. — Пожалуйста, дай пройти.

Когда он добавляет это «пожалуйста», у меня глаза на лоб лезут.

— Зачем? — спокойным голосом уточняет Давид.

— А то ты не знаешь, — пытается язвить, но вопреки этому, выглядит, как младшеклассница, у которой конфету отобрали. — За свои поступки надо отвечать, — произносит уже громче, бросая на меня взгляд. — Да, Дарина?

К счастью, коридор пустой. Все уже разошлись по кабинетам.

Стрельцов пытается обойти Давида, но не удаётся. Тот снова преграждает ему путь.

— Та дай мне поговорить с ней, — возмущается и хмурится. — Чего ее так защищаешь? Таких не жалко.

— Тебя будет не жалко, если хотя бы попытаешься подойти к ней, — голос Давида остается предельно ровным.

— В смысле? — Стрельцов непонимающе клипает глазами. — Кто она тебе такая? Чего вступиться решил? Думаешь, просто так ее вся школа гнобит?

Похоже, до него новости еще не дошли.

Я понимаю, что у него сейчас есть весомый повод злиться на меня и даже сровнять меня с землей.

Но слова все равно отзываются во мне обидой.

Он говорит обо мне, как о какой-то болотной грязи, прилипшей к ботинкам.

Это длится вторую неделю и, кажется, я уже должна была привыкнуть. Перестать ощущать это разочарование, саднящее в груди.

Но только каждый раз слыша подобное в свою сторону, все равно ощущала эту безысходность, как впервые. По замкнутому кругу вновь и вновь подходя через адскую мясорубку обиды.

— Моя девушка, — четко произносит Немиров. — Узнаю, что хоть на метр пытался подойти — пожалеешь. Это я гарантирую.

Смесь эмоций, которая играет на лице Стрельцова, нужно запечатлеть на камеру и пересматривать.

На нем отображаются все стадии от отрицания до принятия и его спесь резко куда-то девается.

— Я не знал, — поджимает губы и отводит взгляд.

Больше даже не смотрит в мою сторону.

— Теперь знаешь, — ставит перед фактом Немиров. — Можешь и другим передать.

— Понял, — согласно кивает он, разворачивается и уходит в ту сторону, с которой пришел.

— Ну а вы чего стоите? — поворачиваясь, Давид вопросительно поднимает бровь. — Идите, опоздаете.

И сам уходит следом за Стрельцовым.

Я только успеваю кинуть напоследок легкую благодарную улыбку.

— Вот это да, — восклицает Злата, цепляясь в мою руку и начиная идти в сторону нужного кабинета. — Прикинь, что могло бы быть, если бы ты попалась ему, когда была одна.

Даже представлять