Мой любимый хаос - Татьяна Сотскова

Как оказалась, этой ночью неизвестный применил запретное заклинание. Оно такое запретное, что ему не обучают вообще. Есть только информация, как распознать это заклинание, если его начинают применять к кому-либо. И, к сожалению, не существует заклинания, которое поможет отменить его. И имя этому заклинанию: Камиамия. Или, проще говоря, камень души или камень эмоций.

Заклинание превращает тело в камень, кристалл. Но не простой, а такой, который сохраняет магию заключенного в него существа, эмоции, чувства. Тот, кого заключили в этот камень, медленно и мучительно умирает много лет. И заклинание это применялось раньше для магических войн, когда одна из сторон пыталась дать преимущество своим магам, чтобы их резерв не опустошался. Ведь этот камень перерабатывает эмоции и чувства того, кто внутри него, и передает их тому магу, который владеет им. А так как эмоции постоянны, энергия у такого мага не заканчивается. А при помощи одного ритуала можно передать магию существа, заключенного в такой камень, владельцу.

Проще говоря, кто-то в академии узнал о заклинании и применил его. Причем найти гада не так просто, потому что он замел все следы. Только вот стереть след этого заклинания не возможно, только временно скрыть. Тот, кто применил это заклинание, не только стер свои следы, но и следы своей магии, что говорит об одном: найти его в данном случае невозможно. Но он унес с собой камень, и где-то он должен быть. А раз так, значит, адские гончие и законники из кожи вон вылезут, но найдут того, кто сделал такое зверство.

Я слушала ректора, и почему-то мне становилось совсем нехорошо. Паника проснулась внутри меня, и я начала задыхаться.

– Что с тобой? – спросила Мирэль, которая первая заметила, что со мной что-то не так.

– Я… Мне… У меня… – я не могла закончить мысль. Я вдруг забыла смысл слов и вообще, как их произносить.

– Тише… – Максим обнял меня, гладил по голове, а мое дыхание никак не восстанавливалось. – Не волнуйся, я рядом, все будет хорошо.

И я расплакалась. Громко, но с удобством, на груди у парня, которого люблю. И почему-то мне казалось, что кто-то применил магию времени, так как оно вдруг остановилось. Мне казалось, что я вечность уже плачу. А Максим только обнимал меня, гладил, и шептал на ухо, что все будет хорошо, что он рядом, и что никто меня не обидит.

– Мне приснилось, – шепотом сообщила я ему. – Приснилось это, совсем недавно! Сегодня ночью.

– И что это значит?

– Такое бывает, – Мирэль стояла рядом и слышала о нашем разговоре, и видя, что я не в состоянии говорить, пояснила сама: – Сильные маги времени могут видеть события прошлого или будущего. Но этот дар скорее исключение из правил. Сильных магов времени пруд пруди, а тех, кто видит – по пальцам сосчитать. Их дар просыпается поздно, как правило, и он не контролируемый. Только некоторые могут обуздать свой дар и видеть прошлое или будущее, когда захотят.

– А как же ясновидящие? – спросил парень, изгибая бровь.

– Они видят вероятное будущее, – сообщила Мирэль, пожимая плечами. – Если один человек поступит вот так, то будет вот такое-то будущее. Но если поступит по-другому, то будет другое будущее. А видящие видят то, что произойдет точно, как бы не изменился ход событий.

– Я видела, как меня превращают в камень! – сказала я, отстраняясь от Максима.

– И ты никак не можешь повлиять на это будущее? – спросил он, резко побледнев.

– Не знаю.

Мирэль обняла меня, Максим вдруг стал серьезным, а я решила, что об этом необходимо сообщить ректору.

– Этот дар дается не просто так, – сообщила я, немного взбодрившись, осознав, что выход есть. – Этот дар дается для того, чтобы будущее можно было изменить. И вижу я то, на что можно повлиять. Но тут надо действовать кардинально. Простые действия, наподобие: останусь в комнате – не умру, в данном случае не помогут. Поможет только, если устранить источник проблемы. А иначе то, что я увидела, обязательно свершится.

Не говоря ни слова я, пробираясь через толпу, направилась прямиком к главе нашей академии. Он не видел меня вплоть до того момента, пока гончие, которые стояли рядом с ним, не начали рычать.

– Мне надо с вами поговорить, – сказала я ему.

Ректор кивнул, и гончие перестали на меня рычать. Я подошла, а ректор поставил полог тишины вокруг нас и дал знать, что слушает меня.

– Я маг времени, – сообщила я ему. – Сегодня ночью мне приснилось, как кто-то, это явно был мужчина, превращает меня в камень.

Сначала ректор разочарованно выдохнул, даже хотел снять полог, как вдруг остановился и пристально на меня посмотрел.

– Маг времени? – переспросил он, и я кивнула. – Какой степени?

– Пятой. Развивающейся.

– И так рано проснулся дар видящего. Похоже, тебя ждет непростое будущее.

– Если выживу – да.

Я снова пристально посмотрела на ректора, который жестом подозвал одного из законников, который в проверке студентов не принимал никакого участия.

Мужчина подошел к нам. Причем полог тишины раздвинулся, пропуская его, а затем снова схлопнулся. Незнакомец, как я предположила начальник законников, внимательно выслушал ректора, особенно насчет пояснений о видящих, и обратил свой взор на меня.

– Как тебя зовут? – поинтересовался он, обращаясь ко мне.

– Анэн Талэо, – представилась я, и мужчина вдруг стал улыбаться.

– Стало быть, Джек Талэо твой родственник?

– Мой отец.

– Тогда не удивительно, что ты стала видящей, – он достал из кармана дымчак, после чего вставил одну в зубы и зажег на пальцах огонь. Запах от дымчака тут же пощекотал мои ноздри. – Твой отец легенда среди магов времени, и я буду рад с тобой сотрудничать. Не могла бы ты рассказать мне о твоем сне? Желательно в подробностях и…

Мужчина, который так мне и не представился, вдруг застыл и пристально посмотрел куда-то мне за спину. Повернувшись, я увидела Максима, который вежливо стучался в купол и при этом не сводил глаз с моего собеседника.

– А ему-то что надо? – ректор закатил глаза. – Это иномирянин, который создал аргитару. Слышал о такой, Ренс?

– Слышал, – сообщил глава Законников. – Впусти его, послушаем, что он хочет