Цена вопроса - жизнь! - Кира Фелис

— Ага. — согласилась с комментарием — Скажи, Матвейка, у тебя сейчас голова болит, кружится? Может быть, подташнивает? Шум, звон в ушах есть? — спросила, стараясь не напугать его своими вопросами, ну и выспросить нет ли последствий сегодняшнего приключения.

— Голова болит, и больше ничего, — ответил он хрипло. Его голос садился прямо на глазах.

На фоне белого постельного белья он выглядел ещё бледнее, чем при первой встрече. Ну и как узнать, есть ли у него сотрясение мозга? Голова может болеть и оттого, что его ударило, и от стресса. МРТ бы ему сделать, но чего нет, того нет. Поэтому решила просто понаблюдать за ним хотя бы до вечера. Возможно, за это время его состояние улучшится.

Про Гришу, квартирующегося в этой же комнате, я вспомнила только тогда, когда он, перелетев со шкафа, плавно и практически бесшумно, сел на изголовье кровати. Он устроился там с важным видом хозяина положения, и начал следить за происходящим. И теперь они с Матвейкой друг друга разглядывали. Гриша с явным любопытством, а Матвей с опаской и восхищением. А я, не вмешиваясь, наблюдала за ними и против воли улыбалась.

— Он хороший, не бойся его. — успокоила мальчика, видя его настороженность.

Ребёнок негромко пробурчал, что он и не боится, он же немаленький, и отвернулся, скрывая своё смущение.

Пока опрашивала пострадавшего, Ульяна принесла творог, горячий чай и хлеб. Она поставила поднос на стол и тихо вышла из комнаты. А я порадовалась её предусмотрительности. Сама об этом даже не подумала.

— Давай поступим так, Матвей, сейчас ты поёшь и немного полежишь у меня в кровати. Хотя бы до вечера. Мне нужно за тобой понаблюдать. Во-первых, тебя довольно сильно стукнуло бревно, а во-вторых, ты искупался в ледяной воде. Последствия могут появиться и от того и от другого. Если до вечера состояние не ухудшится, то отправишься домой.

Мальчишка, как только услышал, что я его хочу задержать, начал выпутываться из одеяла и стараться подняться. Он схватил меня за запястье, а потом сам же и напугался своего поступка и резко разжал свои пальцы.

— Не, не, не. Я не могу до вечера! У меня же батька волноваться будет! — возмущался он, пытаясь переубедить меня — Да мне уже совсем хорошо!

Пришлось добавить в голос строгости, чтобы он понял, что я не шучу, только это остановило его лихорадочные движения.

— Ага, а бело-зелёный в оранжевую крапинку ты именно от хорошего самочувствия? — язвительно спросила я у этого героя — Этот вопрос не обсуждается. — сказала и одним слитным движением уложила и закутала его обратно. — Ты остаёшься. А батьку твоего предупредят твои друзья. Это понятно? — Мой голос звучал резко, но я не могла позволить ему уйти в таком состоянии.

Поняв, что спорить со мной бесполезно, ребёнок нахмурился, обдумал мои слова и кивнул.

Румянец, появившийся на щеках мальчишки за время нашего разговора, мне не понравился. Слишком интенсивный оттенок говорил о том, что у него начинается жар. К концу трапезы он уже едва мог держать глаза открытыми, и его тело била дрожь. И как только я забрала из его рук кружку, он тут же упал на подушку и практически мгновенно заснул. Потрогала его лоб, и с досадой поняла, что не ошиблась и у него действительно поднимается температура. Надежда оставалась на то, что он отдохнёт и ему станет легче, но нужно быть готовой и к худшему.

Я сидела рядом с ним на краю кровати, мягко поглаживая его по плечу и спине, чувствуя, как его дыхание становится более ровным и спокойным. Только когда убедилась, что ребёнок точно уснул, его ресницы дрожали на щеках, а дыхание стало медленным и глубоким, я осторожно встала, поправила на нём одеяло и отправилась решать текущие вопросы.

Выходя из комнаты, тихо наказала Грише оставаться за старшего, следить за ребёнком и позвать меня, если понадоблюсь. Птиц внимательно выслушал, тихо угукнул, соглашаясь, и на этом наше общение закончилось. Он меня всё больше удивлял своим умом и поведением.

Глава 14

На кухне, как я и ожидала, обнаружилась Марфа. Ульяна в этот момент кратко пересказывала ей события, связанные с появлением у нас нового постояльца. Женщина слушала внимательно, время от времени покачивая головой и цокая языком, явно переживая за мальчика.

— Как он? — первым делом спросила Марфа, кивнув в сторону двери комнаты, откуда я только что вышла.

Пришлось в двух словах рассказать о состоянии Матвея. Было видно, что Марфа искренне беспокоится о ребёнке, и её расстроенное выражение лица говорило само за себя. Она лишь качала головой, выражая своё сочувствие. После этого мы перешли к обсуждению текущих дел.

— Вот, Арина, списки, которые ты просила, — сказала Марфа, кладя на стол два листа бумаги. — Всё посмотрела и переписала. Вот тут, — она указала на первый листок, — то, что есть, а вот тут, — на стол лёг второй листок, — то, что нужно. Ну и инструмент для измельчения нашёлся.

Я уже заприметила два набора корыт и сечек — одно побольше, другое поменьше — и осталась довольна, что моя интуиция меня не подвела. Всё выглядело надёжно и удобно.

В это время в кухне появился Николай с большой дубовой бочкой, которую он, кряхтя, притащил и поставил в центр. А после присел на лавку отдышаться.

Я тем временем внимательно изучала списки, составленные Марфой. Они были исписаны мелким, но чётким почерком, и я не могла не порадоваться. Во-первых, тому, что слуги умеют писать и считать (ведь могло быть иначе), а во-вторых, тому, что я без труда понимаю, что написано. Один из моих вопросов о моих знаниях отпал сам собой.

Из хорошего было то, что посуды и кухонной утвари у нас было достаточно. По крайней мере, на первое время точно хватит, а дальше будем разбираться. Плохой новостью, хотя я примерно так и представляла ситуацию, было то, что у нас катастрофическая нехватка дров и еды. Кладовые практически пусты. Надо решать этот вопрос и делать это срочно.

Пока женская половина нашего общества была занята, Николай времени даром не терял и переносил всю капусту из погреба. Все подготовительные работы были завершены, и можно было приступать непосредственно к квашению. Но вначале решили есть. Работа обещала затянуться, а время