Хозяйка старой пасеки 4 - Наталья Шнейдер

— Надо посчитать, — кивнула я. — Построить сарай, пусть даже из не годного ни на что путное леса тоже будет чего-то стоить. Еще я думаю послать мальчишек на делянку, которую арендовал Крутогоров. Для него ветки — отходы, для нас — сырье. Но я бы все же хотела сосредоточиться на новых сластях. И еще у меня есть идея, которая может заинтересовать Софью Александровну. Возможно, в ее обозе на ярмарку будут не только сыры.

— Позвольте спросить, о каком обозе на ярмарку идет речь? — вклинился Стрельцов. — И зачем вы, Глафира Андреевна, вообще поехали в город?

— За новыми деловыми связями.

— А телега с вениками?

Я поколебалась. Стрельцов, конечно, на моей стороне. И с законом он обращается виртуозно. Но как там сказал тогда Нелидов… «Попытка вести торг, не уплатив пошлин, присвоив права крестьянского сословия». Не стоит дразнить… волкодава.

— Что ж, lex, конечно, дура, но… — Я развела руками. Опомнилась, увидев недоуменные взгляды обоих мужчин. — В смысле, законы надо чтить. Благотворительность, как я и говорила. Матрене пришлось бросить дом и все что у нее есть, ей понадобятся деньги хотя бы на обзаведение самым необходимым. И Герасим заслужил поощрение.

— Какое благородство, Глафира Андреевна, — прищурился Стрельцов. — Просто поразительно, как у вас сочетаются забота о ближних и коммерческая выгода.

— Выгода — в новых знакомствах и в новых договоренностях. И преданность людей тоже дорого стоит.

Пусть. Вычту себестоимость веников, полтину за транспорт — столько стоила бы аренда крестьянской телеги с лошадью на день. Оговоренные пятнадцать процентов Нелидову, а остальное действительно отдам Матрене и Герасиму. Да, лично я ничего не заработаю на вениках. Зато уже заработала на других товарах. А потом будут халва и козинаки, и много чего еще. Лишь бы все получилось.

Нелидов бросил на меня вопросительный взгляд — кажется, он понял, что я имела в виду, говоря про преданность людей. Я кивнула. Конечно же, этот безмолвный диалог от исправника не ускользнул.

— Но зачем было утруждаться самой? Для этого есть управляющие.

— Потому что управляющий не может быть везде одновременно, Кирилл Аркадьевич, — ответила я терпеливо, как будто объясняла ученику прописную истину. — И потому что хороший полководец должен знать не только карту местности, но и то, как лежит в руке солдатское ружье. Я должна была увидеть этот город, этот рынок своими глазами. Почувствовать его. Понять, как здесь думают, как говорят, чего боятся и на что надеются. Ни один, даже самый подробный отчет этого не заменит.

Он продолжал смотреть на меня, и я призналась.

— А еще потому, что я должна была убедиться, что справлюсь. Что я могу поехать в чужой город, говорить с чужими людьми. После… после всего, что было, мне нужно было это доказать. Прежде всего — самой себе.

Исправник кивнул.

— Вы удивительно смелая женщина.

Я в который раз залилась краской, не зная, что ответить.

— Глафира Андреевна, не расскажете, что у вас за предложение к Софье Александровне? — выручил Нелидов. — Возможно, в нем есть какие-то подводные камни…

Он не договорил, но я поняла. Как в моей идее натянуть сарафан и отправиться торговать самой, вымазавшись луковой шелухой.

— И мне, если можно, про обоз на ярмарку, — добавил Стрельцов.

— Конечно, — сказал Нелидов. — Ваше содействие было бы очень желательно. Какой-нибудь открытый лист, удостоверяющий, что обоз следует в Великое Торжище с законным товаром, очень поможет на заставах. И, возможно, вы подскажете, где и как лучше нанять охрану.

Стрельцов нахмурился.

— Глафира Андреевна? Что вы задумали?

Не понравился мне его тон. Но Нелидов был прав: затевать такие вещи в обход исправника однозначно не стоит.

— Сергей Семенович, у вас получится изложить все более складно. К тому же это ваша идея. И ваши лавры, — улыбнулась я.

— И все шишки от господина исправника тоже, если что, достанутся мне, — хмыкнул Нелидов.

— Таково бремя славы.

Он с усмешкой покачал головой и начал рассказывать. Про товарищество. Про ярмарку. Про «чистые и изящные товары». Стрельцов, надо отдать ему должное, слушал внимательно и заявлять, что все это глупости, не торопился. Но когда Нелидов закончил говорить, медленно произнес:

— Вы мыслите масштабно, Сергей Семенович. И теперь я понимаю, почему вы так быстро нашли общий язык с Глафирой Андреевной. Я не понимаю другого — зачем это вашим соседям?

— То есть как зачем? — переспросила я.

— У всех дела худо-бедно налажены. Конечно, когда живешь землей, бывают годы удачные, а бывают не очень, но в целом все относительно понятно и предсказуемо. Зачем им менять налаженный ход вещей, вкладываться в товарищество? Рисковать, что товар повредится по дороге и они не только не получат прибыль, но и останутся в убытке. Я молчу про разбойников — они, к сожалению, водятся не только в сказках.

— Поэтому нам и понадобится охрана, — сказал Нелидов. — И поэтому ваше содействие…

— Вы не ответили, — не дал сбить себя с толку Стрельцов. — При всем моем уважении к Глафире Андреевне, далеко не все соседи его разделяют. Зачем им ввязываться в, простите, авантюру, еще раз простите, юной вертихвостки?

Я фыркнула.

— Почтенной владелицы тысячи десятин земли.

Стрельцов снова не поддался. Смотрел серьезно и внимательно.

— Объясните, Сергей Семенович, — попросила я. — Вы действительно куда лучше понимаете наших соседей, чем я со своими провалами в памяти.

— Вы правы, дела худо-бедно налажены, — сказал Нелидов. — В этом есть свои преимущества. Но есть и серьезный недостаток. Крупных купцов, которые готовы сами ездить по усадьбам и скупать товары, не так много, и их имена всем известны. Одному — зерно, другому — шерсть, третьему… да вы сами знаете. Практически это монополия, которая ограничивает цены, а значит, прибыль.

Стрельцов кивнул.

— Но гарантирует сбыт.

— Согласен. Кто-то довольствуется тем, что имеет. Однако у других — и вы сами можете назвать фамилии — есть амбиции. Взяв сбыт в свои руки, они могли бы увеличить прибыль. Особенно если кто-то — в моем, например, лице — займется организацией, сняв с них часть забот. Фактически для них мало что изменится. Кроме прибыли.

— Купцам это не понравится, — заметил исправник.

— Разумеется, — кивнул Нелидов. — Поэтому чем больше помещиков объединится, тем сильнее мы будем и тем меньше купцы смогут повлиять на сбыт. С другой стороны, тот же Северский торгует продукцией своей фабрики с половиной Рутении, не ограничиваясь уездом — просто потому, что в уезде недостаточный спрос на химические товары. Думаю, то же самое скоро будет с