Запретные прикосновения - Ребекка Ройс

Некоторые просто пялились. Некоторые смотрели, разинув рот. Некоторые — даже убегали, и очень поспешно. Но Семь была почти уверена: самым большим кошмаром для Бена до сих пор оставалось то, что их выпроводили из двух магазинов ровно в тот момент, когда они туда вошли.

Они перестали пытаться купить одежду и теперь сидели в машине, наблюдая, как его девочки едят мороженое. Шестилетние красавицы, в которых тонко переплетались черты Бена и его покойной жены, весело болтали, пока клубничное мороженое стекало по их лицам.

— Мороженое на обед? — Она попыталась улыбнуться, надеясь, что Бен ответит тем же. Ей всегда становилось легче, когда он был счастлив. Его жизнерадостность успокаивала её до глубины души.

Он, казалось, не слышал её — только слегка барабанил пальцами по рулю.

— Как в том фильме с Джулией Робертс. Помнишь? Где она играет проститутку… Как он называется?

— Я никогда не смотрела фильмы в учреждении. Нам не разрешали смотреть телевизор.

В последнем доме, где, к сожалению, всё закончилось плохо, хозяева любили фильмы, в которых люди раздевались и занимались жёстким, болезненным сексом. Ей совсем не нравилось, что её заставляли это смотреть.

Бен тоже смотрел фильмы про проституток? Может, ему нравились такие же? Неужели они нравятся всем?

— Называется… «Красотка». Да, именно так. Моей жене он очень понравился, — он ухмыльнулся. — В любом случае, героине там не разрешали покупать одежду в определённом магазине, потому что она проститутка.

Семь кивнула, пытаясь понять, о чём он говорит.

— И потому, что мы не можем зайти ни в один магазин, чтобы купить мне одежду, тебе это напомнило фильм?

Бен улыбнулся.

— В моих словах для тебя мало смысла, не так ли?

— Столько же, сколько и в словах других. Со мной трудно разговаривать, потому что я не понимаю культурные особенности и не умею читать и писать.

— Ты не умеешь читать? — удивлённо спросила Элла.

Семь улыбнулась. Хотя знала их всего несколько часов, её не удивило, что острый слух Эллы подхватил эту деталь.

— Нет, — ответила она спокойно, будто в этом не было ничего особенного. Несколько секунд Семь смотрела на них, прежде чем отвернуться. На самом деле это было её самое большое сожаление — даже если вина за отсутствие образования лежала не на ней. Она всегда мечтала научиться читать.

Дафна улыбнулась и подалась вперёд.

— Тогда мы тебя научим!

— Нет. — Голос Семь дрогнул от этих простых, ласковых слов ребёнка, и она с удивлением почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Это запрещено.

Элла, очевидно, не собиралась сдаваться:

— Почему?

— Твой отец когда-нибудь объяснит тебе, — мягко сказала Семь и оглянулась на Бена, надеясь сменить тему. — И что же нам теперь делать? Думаю, лучше оставить меня в этой одежде и позволить пойти искать призрачную энергию.

Стук в окно заставил их обоих вздрогнуть. Бен опустил стекло, настороженно глядя наружу. Семь подумала, что неприятностей не избежать.

— Я купила ей одежду, — тихо сказала женщина с седеющими волосами и круглым, добрым лицом.

— Что? — Бен схватил Семь за руку и крепко сжал её. Она решила, что он хочет, чтобы она молчала. По крайней мере, ей так показалось. В любом случае, она подчинилась.

— Я видела вас в магазине, — сказала женщина. — Они даже не позволили вам купить ей спортивные штаны.

Бен рассмеялся.

— Никогда бы не подумал, что торговый центр в Метейри может так бояться одной женщины, но, видимо, продавцы не справились.

Слёзы брызнули из глаз женщины, и Семь ахнула. Ей вдруг захотелось выскочить из машины и обнять её.

Бен ещё крепче сжал её руку.

— Моего сына забрали, когда ему было десять... Я даже не знаю, откуда они узнали, что он «аномальный». Никто не видел, на что он способен, но они каким-то образом догадались, — она шмыгнула носом. — Мне хотелось бы думать, что если бы он каким-то чудом выбрался оттуда, куда его загнали, кто-то купил бы ему одежду.

— О, — Семь не выдержала молчания. — Я не сбежала. Я просто на задании, и мистер Лавель пытается быть со мной любезным, покупая одежду.

— Ну, — женщина снова шмыгнула носом, — значит, надеюсь, мой сын нашёл способ выбраться.

«Сомнительно», — подумала Семь, но женщина была слишком мила, чтобы её разочаровывать. Возможно, где-то там, в мире, есть кто-то, кто помнит о них — кто переживает и сожалеет о судьбах «аномальных».

— Думаю, у тебя четвёртый размер[5], верно?

Семь посмотрела на Бена, но тот только пожал плечами.

— Понятия не имею, мэм. У меня никогда не было одежды с размерами.

— Ну, думаю, подойдёт. Ты такая высокая и худая. Честно говоря, у тебя просто великолепная фигура.

— Спасибо, — Бен не дал Семь ответить и достал бумажник. — Сколько я вам должен?

Женщина передала ему через окно пакет с вещами.

— Считайте это подарком. Я настаиваю.

Деньги были для Семь чем-то непостижимым — она никогда не держала их в руках.

Но для Бена они явно что-то значили: он продолжал спорить с женщиной, утверждая, что не может принять подарок просто так. А она с мягким упорством твердило, что подарки не оплачивают.

Не зная, что делать, Семь повернулась к близняшкам:

— Как вам мороженое?

Элла улыбнулась, Дафна кивнула.

— Хорошо, — сказали они хором.

Это ненадолго отвлекло её. Семь откинулась на спинку сиденья. Бен всё ещё спорил, пока она наконец не положила руку на его руку.

— Думаю, она правда хочет подарить.

Бен молча посмотрел на неё, и Семь вновь пожалела, что не умеет читать мысли. Это было бы куда полезнее любой другой «аномалии». Она задумалась: умела ли его жена понимать всё без слов? И сколько времени ей потребовалось, чтобы научиться этому?

Эта мысль кольнула. Семь знала, что не сможет быть рядом с ним достаточно долго, чтобы изучить его по-настоящему. Это не её семья — и никогда не будет. Даже если в глубине души она бы этого хотела, одно лишь желание не сделает это правдой.

Желания — для тех, у кого есть будущее.

— Бен, возьми одежду, пожалуйста. Я хочу поскорее закончить работу. Если Мадам узнает, что я сижу на парковке торгового центра и бездействую, она, скорее всего, заберёт меня обратно.