А что если? - Карен Понт

нахожу ничего. Я даже задаюсь вопросом, есть ли у меня вещи. Какой смысл иметь такую большую квартиру, если не захламить ее кучей мелочей, ненужных и необходимых одновременно?

Через двадцать минут поисков и бесчисленное количество раз открытых шкафов я наконец нахожу сумку. По виду квартиры я ожидала увидеть роскошную сумочку, которая хотя бы на несколько минут заставит меня оценить преимущества этой сюрреалистичной и совершенно безумной истории, но нет. Это простая черная сумка. Красивая форма, хорошая кожа, но ничего особенного. И всего-то!

Телефон действительно в ней. Должно быть, мой. Я ищу в контактах номер Одри, но безрезультатно.

В этой жизни, очевидно, я не заношу в телефон номера своих подруг. К счастью, номер Одри я помню наизусть. Она снимает трубку после второго гудка.

– Да?

– Одри, это я. Послушай, ты решишь, что я спятила, но я только что проснулась в шикарной квартире, она, кажется, моя, на стенах мои фотографии, но я ее совершенно не помню. Я, кажется, замужем за обалденным парнем, но не спрашивай меня, как его зовут, я понятия не имею. Да, и я вроде похудела и с другой стрижкой. Я легла спать вчера в своей квартире, ну как в своей, в общем, не в той квартире, в которой проснулась сегодня. Но я думала, что это моя квартира. Ты меня слушаешь?

Не дав ей вставить слова, я продолжаю:

– Я проверила несколько сочинений, послушала передачу по радио, уснула и – бам! – сегодня утром проснулась в четвертом измерении, все из-за Марти Макфлая. Ход времени изменился. Может, меня и зовут уже не Максин, как знать. Короче, это ужасно, и я совершенно не понимаю, что происходит. Ты должна мне помочь. Скажи мне, кто я! Да, это звучит безумно, я знаю, но поверь мне, я буквально схожу с ума.

Ответа нет.

– Одри, ты здесь? Скажи что-нибудь? У меня сейчас будет истерика.

– Что это еще за приемчики? Один из ваших новых методов, да?

– Прости?

Нет, на том конце я точно слышу голос Одри. Я не ошиблась номером.

– Это подход, чтобы вербовать в вашу секту? Нет уж, меня достали эти звонки каждый день. Но признаюсь, впервые вы так изобретательны. Или, может быть, вы хотите продать мне тепловой насос?

– Да что ты несешь, Одри? Какой тепловой насос? Клянусь тебе, сейчас не время шутки шутить. Это я, Максин!

– Извините, я не знаю никого по имени Максин.

– Но Одри, я…

Короткие гудки обрывают мою последнюю фразу. Одри бросила трубку.

– Это кошмарный сон! Я сейчас проснусь. Я должна проснуться, – причитаю я.

Я поспешно возвращаюсь в спальню, ложусь на кровать и забираюсь под одеяло. Зажмурив глаза, твержу как заклинание: сейчас я проснусь, сейчас я проснусь.

Так я жду несколько минут, за это время неприятное чувство от разговора с Одри мало-помалу сглаживается и биение сердца возвращается в нормальный ритм.

Я медленно открываю глаза и высовываюсь из-под одеяла. Та же великолепная спальня. Все такая же незнакомая.

От ярости, паники, отчаяния я начинаю колотить ногами по матрасу, как избалованная девчонка. Все быстрее, все сильнее. И кричу.

Я едва слышу звонок телефона, который в припадке закопала под одеяло. Кто-то мне звонит. Это наверняка Одри. Сейчас она скажет, что это была шутка, что она здорово повеселилась, заставив меня поверить, что мы незнакомы. А потом мы пойдем завтракать с Самией, и они помогут мне разобраться и выпутаться из этого бреда.

Так быстро, как только могу, и умоляя, чтобы не включился автоответчик, я ныряю под одеяло и нащупываю телефон.

– Алло, Одри?

– Одри? Какая Одри? Нет, это я, Эмма. Мы уже двадцать минут ждем тебя на совещании. Да где ты вообще? Ты ведь знаешь, что босс не отличается терпением. Надеюсь, что у тебя есть веская причина! И вчерашние рейтинги так себе, хотя все говорят, что ты показала класс. Наверное, литература привлекает меньше слушателей, чем история трехногой собачки, которая пробежала три километра в поисках своей хозяйки.

– Э-э… Кто вы?

Глава 20

– Как это – кто я? Это же я, Эмма! Твоя ассистентка. Вкалываю на тебя двадцать часов в сутки уже четыре года. Ты шутишь, что ли?! Если так, это совсем не смешно, Максин…

Первый факт успокаивает, меня все-таки зовут Максин. Второй тревожит: у меня есть ассистентка. Какая? Понятия не имею. Персональная или бизнес, во всяком случае, у нее глубокий голос, довольно приятный.

Мы все-таки немного продвинулись. На том конце провода Эмма, которую я представляю рыженькой, с пучком и в маленьких круглых очках, продолжает свой монолог:

– …Джефф рвет и мечет, рейтинги сегодня утром упали, у РТЛ выше, чем у нас, в прайм-тайм от двадцати одного тридцати до нуля. Он уже обгрыз все ногти на правой руке. А ты знаешь, что это значит!

– Джефф? Рейтинги? Мне очень жаль, я знаю, это покажется странным, но я понятия не имею, о чем вы говорите.

– Как это понятия не имеешь? У тебя амнезия, что ли?

Амнезия, ну да, вот это хорошая идея. Потому что если я выдам ей версию про изменение хода времени, то попаду прямиком в психушку с диагнозом острый передоз «Назад в будущее». Эта женщина работает со мной, то есть с параллельной мной, значит, она сможет мне сказать, кто я, и, может быть, у всей этой истории появится разумное объяснение.

Амнезия, амнезия, думай, Максин, что я могу изобрести, чтобы объяснить, что ничего не помню?

– Кажется, я упала в душе сегодня утром…

Да, душ, хорошая идея.

– Как это упала? Ты поранилась?

– Кажется, нет. Когда я открыла глаза час назад, я лежала на полу в ванной. Что было до этого – не помню, черная дыра.

– Ты дома? Я хочу сказать, ты знаешь, где ты? – спрашивает Эмма, чей голос взмывает на целую октаву.

– Да, я дома. То есть думаю, да, я видела фотографии на стенах.

– Ладно, никуда не уходи, я приеду как можно скорее, – заключает она и вешает трубку.

Сидя на диване в ожидании этой незнакомой мне Эммы, я ломаю голову, сколько ей может быть лет. Тридцать? Сорок? Я уже даже не уверена, что она рыжая. Голос у нее не рыжий. Она скорее блондинка или шатенка. А вообще-то я понятия не имею.

Я пытаюсь упорядочить ту немногую информацию, которую получила в разговоре. Она упоминала рейтинги и РТЛ, у которого они выше. Должно быть, я работаю на радио.

– Отличный вывод, дорогой Ватсон! – вслух поздравляю я себя.