Балерина для отца-одиночки - Вера Ро

А еще меня бесконечно восхищает скорость его реакции, мгновенная и точная, как у хищника.

Воздух вокруг нас сгущается, становясь вязким и тягучим. Клим не спускает с меня напряженного темного взгляда, а затем вдруг наклоняется ближе.

Я шумно выдыхаю, словно готовясь к встрече с неизбежным. Проходит секунда, другая… Но ничего не происходит.

А может мне показалось?

Но не убедиться, ни опровергнуть мою догадку не удается, так как из коридора доносится звук приближающихся шагов.

Адреналиновый туман мгновенно рассеивается, сменяясь ледяной волной паники. Я резко, почти грубо, отстраняюсь от моего спасителя, отшатываясь обратно к стеллажам.

Сердце снова отстукивает бешенный ритм, теперь уже исключительно от ужаса, что нас могут увидеть в такой двусмысленной позе.

Чувствую, как жгучий румянец заливает мое лицо.

— Пап, вы тут? У вас всё хорошо? — раздается за дверью обеспокоенный голос Ярика. — Я слышал грохот.

— Всё в порядке, Ярик! Просто кое-что упало с полки. Ничего страшного, — отвечает ему Клим, все так же безотрывно глядя на меня.

В попытке спрятаться от его взгляда, я резко присаживаюсь и принимаясь складывать рассыпавшиеся вещи обратно в коробку.

Что это вообще за железяки? Откуда они у нас и для чего? Так сходу и не сообразить…

— Помочь? — не унимается Ярик, приоткрывая дверь.

— Нет-нет. Тут не много, — возражаю я, кивая на уже собранное. — А остальное оставлю. Переберем завтра с Татьяной, раз есть такой повод, — неуклюже шучу я.

— Ты можешь уже одеваться, Ярик. Мы сейчас подойдем.

Слышу, как его шаги удаляются, и позволяю себе выдохнуть, закрывая глаза на мгновение. Когда я решаюсь наконец взглянуть на Клима, он стоит, опершись ладонью о соседний стеллаж, и смотрит в пол. Его лицо скрыто от меня, но по напряженной спине видно, что он так же взволнован, как и я.

— Не очень надежные крепления, — комментирует Клим, заметив мой взгляд. — Скину тебе контакты хорошего мастера, который занимается системами хранения.

— Спасибо, — искренне благодарю я, коря себя за то, что не занялась этим раньше.

Ведь стеллажи достались нам от предыдущего хозяина и давно уже не внушали доверия. Но когда доходило дело до мыслей об их замене, всегда находилось что-нибудь поважнее.

Господи… А если бы на моем месте оказался кто-нибудь из детей, решивших помочь? Даже думать об этом страшно!

Ужасная безответственность с моей стороны!

Из студии мы выходим, когда сумерки уже окончательно сгущаются, окрашивая небо в глубокие синие тона. Воздух свеж и прохладен, но мне все еще жарко.

— Пойдем, я подвезу, — говорит Клим низким, немного хрипловатым голосом, кивая на свою машину, припаркованную через дорогу.

— Зачем? Ты же знаешь, мне совсем недалеко, — искренне удивляюсь я.

— Все равно, — повторяет он уже тверже, и в его тоне звучит что-то такое, что не оставляет пространства для споров.

Мы едем в полной тишине, думая каждый о своем.

Я смотрю в боковое окно, но не вижу ни огней города, ни силуэтов деревьев. Перед глазами то и дело мелькает лицо Клима в ту решающую секунду, фантомное тепло его крепких рук на моей талии и ощущение абсолютной безопасности рядом с ним.

А еще этот предательский трепет где-то глубоко внутри, от которого никак не получается избавиться.

Черт! Да что со мной не так?

Это же Клим! Не просто отец моего ученика, а тот, кто буквально ненавидит все, чем я живу.

И который понимает тебя так, как никто другой, — услужливо подсказывает мне память.

Машина останавливается у моего подъезда.

— Спасибо, — говорю я, не глядя на Клима, и хватаюсь за ручку двери.

— Всегда пожалуйста, — слышу в ответ.

— Пока, Ярик.

— До свидания, Олеся Викторовна.

Почти выбегаю из машины и, не оборачиваясь, скрываюсь в подъезде. Поднимаюсь на свой этаж, захожу в квартиру и прислоняюсь спиной к холодной двери, устало прикрывая глаза.

Я весь день старалась держаться отстраненно, быть просто тренером, профессионалом, которого Клим когда-то несправедливо оскорбил. Намеренно строила стены. Которые он разрушил так играючи просто.

К некоторым людям просто невозможно относиться равнодушно. Клим — один из таких. Холодный и отстраненный на первый взгляд, с каждой нашей встречей он открывается с новых и новых сторон. И это невероятно интригует, затягивая в свой опасный омут с головой.

Утром следующего дня я не спешу на работу. Сегодня Танина очередь вести занятие по ОФП. Поэтому я спокойно наслаждаюсь чашкой крепкого кофе на завтрак. Однако, не успеваю выпить и половины, как вижу на экране входящий вызов от нее.

— Ну и где ты есть? — с легкой претензией спрашивает Таня, вместо приветствия.

— Что значит где? Дома. Твоя ведь очередь или я что-то напутала?

— Занятие мое, да, — отмахивается она. — Но красавчик-архитектор с целой бригадой рабочих приехал уж точно не ради меня.

— Что? Клим там? Но зачем? — спрашиваю, уже заранее догадываясь об ответе.

— Точно не знаю, но кажется, он собирается устроить нам перепланировку подсобки, — на заднем плане слышатся мужские голоса, а Таня переходит на шепот: — Олеся, ты нам нужна!

Глава 19

Клим

Вернувшись домой, мы с Яриком расходимся по своим комнатам. Оба очень устали и хотим отдохнуть. Однако, вместо ожидаемого расслабления на меня обрушивается вся тяжесть сегодняшнего дня. Вернее, одного конкретного момента в тесной подсобке студии танцев, который я невольно прокручиваю у себя в голове снова и снова, словно заевшую пластинку.

С силой провожу ладонью по лицу, пытаясь стереть это воспоминание. Как же хорошо, что ничего не произошло. Ни с Олесей. Ни между нами.

Это бы все до невозможности усложнило. Как бы мне не хотелось обратного.

А мне хотелось. Очень. Хотя бы себе я могу в этом признаться. Впервые после утраты Марианны я испытываю к кому-то такой интерес, не ограниченный одним лишь физическим влечением. Но Олеся — тренер моего сына. Та, благодаря кому его глаза снова сияют восторгом и желанием жить. А я… Я только-только начинаю отпускать свои страхи и предубеждения. И очень не хочу все испортить.

Чтобы отвлечься, набираю номер Виктора, мастера, которого знаю по работе над прошлым проектом. Делаю это лично во избежание отказов. В двух словах обрисовав ситуацию, договариваюсь о встрече завтра утром.

После заглядываю в комнату сына и обнаруживаю, что он уже спит. Отрубился после насыщенного дня прямо в одежде на не расправленной кровати. Минуту поколебавшись, решаю его не будить.

Накрываю пледом и иду в душ, а затем с чувством выполненного долга наконец падаю на кровать.

По-хорошему, нужно было бы предупредить Олесю о своем