Крик Ворона - Рина Кент

Мои мышцы напрягаются.

Если Пол мертв, значит, кто-то заметает следы. Это значит... что предатель все еще на свободе и ждет, чтобы напасть на меня.

Я чертовски уверен, что смерть Пола не была случайностью.

Я отдаю женщине деньги и встаю. Затем достаю запасной нож, пристегнутый к икре, и бросаю его ей. Бездомным женщинам приходится хуже всего.

Она недоверчиво смотрит на нож и деньги.

— Если кто-то обидит тебя, — киваю я на нож, — не думай. Сделай им больно в ответ.

Правила, по которым я жил, живу и всегда буду жить.

Я пробираюсь сквозь запах отходов и рвоты, пока не возвращаюсь к своему мотоциклу. Затем набираю номер, чтобы получить давно ожидаемую услугу. Если Призрак здесь, то она, должно быть, приехала с ним.

— Вы позвонили единственной и неповторимой Селесте, — говорит она на идеальном французском, как секретарша или еще какая-нибудь хрень. — Я могу сделать все, что угодно, за соответствующую цену.

Я сажусь на свой мотоцикл.

— Я прошу об одолжении.

Наступила долгая пауза. Вероятно, она взвешивает все «за» и «против». Влияние Призрака. Селеста – представительница второго поколения, она попала в «Преисподнюю» в тот же день, что и Родос. Только теперь его жизнь снова стала снобистско-аристократической, а она продолжает быть демоном в аду Аида. Призрак предпочел ее из всех наших стажеров и стал своего рода наставником.

— Если это значит, что мне не заплатят, то нет. Извини. У меня много контрактов. О, черт. Здесь такой ужасный прием, Ворон. Я...

— Я сказал, что звоню по просьбе, Селеста, — я прервал ее. — Помнишь, как я спас твою задницу в тот день в этой гребаной Сибири? Ты бы умерла, если бы я не пришел.

Она щелкнула языком.

— Спас – это преувеличение, тебе не кажется? Просто случайно оказался там.

— Все равно считается. — Я надеваю шлем.

— Отли-и-и-и-ично, — она застонала. — Чего ты хочешь? Просто чтобы знал, я ненавижу делать то, за что мне не платят.

— Да мне плевать, — говорю я. — Имя: Пол Ренард. Не так давно его хранилище было взорвано. Мне нужны полицейские отчеты. Отчеты из морга. Любые улики, которые могут привести меня к тому, с кем он был связан.

— Это может занять несколько дней. — Она говорит рассеянно. — Но я достану их для тебя, Ворон-Воронок. Даже постараюсь ускорить процесс, если пообещаешь мне маленькую услугу взамен.

Мои глаза сужаются. Селеста никогда не просит о маленьких одолжениях. Обычно они приносят огромные неприятности.

— И что же?

— Не бери контракт на Родоса.

— Почему?

— Потому что они мои! — она смеется. — Я могу убедить Аарона вернуться. Если он откажется... я приму контракт Аида и прикончу его.

— Ты не можешь покончить с Аароном, Селеста.

— Почему, черт возьми, нет? — она огрызнулась, словно обдумывала этот вариант.

— Потому что я тренировал вас обоих и знаю, до чего вы оба можете дойти. Но уровень безумия Аарона отличается от твоего. Если провоцировать его, то можно погибнуть.

— Это мы еще посмотрим. — Она вешает трубку.

Я качаю головой и завожу двигатель. Не знаю, почему чувствую себя долбаным отцом, не желающим, чтобы его дети убивали друг друга. Я учил этих ублюдков держать оружие и стрелять. Говорил им, что либо они убивают, либо умирают. Научил их всему, что знал, не потому, что мне приказали, а потому, что хотел, чтобы они выжили.

И ради чего? Чтобы стать убийцами и обернуться друг против друга.

Это бесконечная реальность для нас. Даже те из Родосов, которые вернулись к своей элитной аристократической жизни, не могут не убивать. По разным причинам, но они все равно убивают.

Слова Призрака снова обрушиваются на меня. Обещание чего-то другого за пределами бесконечной череды убийств.

Возможно ли это для кого-то вроде меня?

Поскольку образ того, как я убиваю доктора Керли, не выходит у меня из головы с тех пор, как Элоиза улыбнулась ему, то очень сомневаюсь в этом.

Глава 8

Я улыбаюсь Ксавье, не веря тому, что только что услышала.

— Правда?

Он сидит рядом со мной за маленьким столиком в самой популярной среди туристов кофейне города. Это примерно в пяти минутах ходьбы от больницы. Когда он попросил устроить наш перерыв здесь, а не в больничном кафетерии, я с неохотой согласилась. Хочу кое-что проверить, и Ксавье – идеальный кандидат. Никогда не думала, что у него есть для меня такая новость.

— Конечно, — он ухмыляется, демонстрируя свое мальчишеское обаяние. — После того как ты попросила меня удвоить количество твоих смен, я поговорил с директором отделения неотложной помощи. Отделение и так страдает от нехватки персонала в дневную смену, так что он более чем готов выделить тебе дополнительные часы.

— Спасибо! — я бы обняла его, если бы умела. — Ты не представляешь, как много это для меня значит.

Родительский дом. Вот что это значит. Добавьте это к арендной плате, которую получила от Ворона, — и я смогу расплатиться с банком и сохранить дом.

— С удовольствием, — Ксавье касается моей руки, и мне приходится сдерживать рефлекс, чтобы не отпрянуть, пока он продолжает: — Я просто беспокоюсь о твоем графике. Дневные и ночные смены вымотают до предела. У тебя не будет много времени на сон.

— Со мной все будет в порядке. Обещаю.

Когда Ксавье продолжает по-мальчишески улыбаться, но не убирает руку, меня одолевает желание вырвать ее. Но я не делаю этого. Мне нужно проверить, ради чего я сюда пришла.

Я должна убедиться, что все безумства, которые происходили с Вороном, были всего лишь следствием моих гормонов. Такое может случиться с любым мужчиной.

Я смотрю на Ксавье и отвечаю на его улыбку. Он милый. В отличие от грубого и мрачного Ворона, Ксавье красив, с чистым взглядом. Он популярен среди медсестер за свои изысканные манеры. Я никогда, до конца своих дней, не забуду, как он был рядом со мной, когда страдала мама.

Но...

Кроме благодарности и уважения, я ничего к нему не чувствую. Точка воспламенения полностью отсутствует. Нет искры. Никакого порыва.

Я сосредотачиваюсь на его губах и представляю, как