Ты должна быть моей - Полина Эндри

Я толкаю его локтем в бок и он закашливается, чуть не выплюнув еду.

— Ай! — возмущается он с набитым ртом, потирая ушибленную часть тела. — Как будто я виноват, что ты постоянно витаешь в облаках, — бурчит он себе под нос, на что я закатываю глаза.

— Во-первых, я не витаю в облаках, — отрезаю я, собираясь продолжить, но в последний момент передумываю, ковыряя вилкой свой салат.

— А во-вторых? — вдруг доносится до меня и я удивлённо смотрю на брата, но он пожимает плечами, как ни в чем не бывало.

— Ну, обычно, если люди говорят «во-первых», значит по логике, цепочка последования должна продолжиться, — поясняет он, заставляя меня закатить глаза.

— Напомни мне, почему я тебя терплю?

— Потому что я твой единственный и любимый брат? — он невинно хлопает ресницами, а я подавляю желание раздражённо зарычать. Он специально выводит меня из себя.

— Тогда почему у меня иногда чувство, что тебя подменили в роддоме? — спрашиваю так, как будто мне кто-нибудь даст ответ. — И мой настоящий брат сейчас сидит где-нибудь в офисе и блещет своим прекрасным умом, а не задницей.

— Эй! — возмущается Джереми и собирается ещё что-то сказать, но в нашу перепалку встревает мама.

— Так, дети, тихо! — её глаза с укором метаются между нами. — Вы двое, не устали спорить?

— Ни капельки, — Джереми невинно улыбается маме, а затем одаривает меня хитрым взглядом.

Мама тяжело вздыхает.

— Джейк, ну хотя бы ты скажи, — обращается она к отцу, который весь вечер занят чтением своей газеты, и все ещё не притронулся к еде.

— Дети, не ссорьтесь, — говорит он, очевидно, понятия не имея, о чем речь.

Джереми снова фыркает, а я резко поднимаюсь из-за стола.

— Я пойду к себе. Спасибо за ужин, мам, — я поспешно иду на выход, ощущая на себе удивленный взгляд мамы.

— Но…

Её слова обрываются, когда я выхожу из столовой. Прости, мама, но я просто не хочу ни с кем говорить. Я направляюсь по лестнице вверх, перепрыгивая через две ступеньки, и через минуту оказываюсь в своей комнате. Забираюсь на кровать, сложив ноги по-турецки, и опираюсь локтями о бедра, с измученным выдохом закрыв лицо ладошками.

Что за черт? Прошел уже месяц, а я все ещё не могу забыть о Дэмиане. За это время мы больше не виделись. Да и вряд ли увидимся… И, как бы больно ни было, я знаю, что у него другая жизнь. Статус. Влияние. И мне там точно не место.

Мои размышления вдруг прерываются, когда я слышу, как кто-то осторожно стучит в дверь. Я открываю от лица ладошки и хмурюсь, недовольная тем, что кто-то хочет вмешаться в мое личное пространство. Обычно, если я не хочу ни с кем разговаривать, меня никто не трогает. Тогда что изменилось?..

— Дочка, это я, — слышу по ту сторону голос, а затем дверь медленно открывается и на пороге появляется мама. Кажется, она сбита с толку. Я открываю рот в попытке спросить, но она меня опережает:

— К тебе пришли, — ошарашивает меня мама, заставляя удивлённо поднять брови. Кажется, она удивлена не меньше меня.

— Кто? — говорю я и вдруг вспоминаю, что мы с Лейлой договаривались встретиться. Ну как договаривались… Лейла буквально «заставила» меня согласиться погулять. И пообещала, что сама придет ко мне. Я тяжело вздыхаю.

— Скажи Лейле, что я сейчас спущусь, — поморщившись, продолжаю я, собираясь подняться с кровати, но мама качает головой.

— Это не Лейла, — произносит она, и я, озадаченная, застываю на месте. Может быть, мое смятение отображается в моих глазах, так как в следующий миг лицо мамы смягчается.

— Иди, сама посмотри, — она ещё мгновение смотрит на меня, а затем оставляет одну, дав возможность поразмыслить, кто это может быть. Хотя, что тут думать? Я ведь понятия не имею, кто ещё может прийти, если не Лейла. Разве что Кассандра.

Встав на ноги, я выхожу из комнаты, собирая свои хаотичные мысли. Почему я так странно себя чувствую сейчас? Ноги продолжают двигаться по лестнице, но ответ на свой же вопрос я нахожу сразу, как только спускаюсь вниз и встречаюсь с черными глазами напротив. По моему застывшему телу проходит ток.

— Привет, Ангелина, — рассекает воздух такой знакомый баритон, лишая меня дара речи.

Мой рот отвисает и челюсть готова встретиться с полом. Я что, сплю? Беспалевно щипаю себя за бедро и, чувствуя острую боль, едва удерживаюсь, чтобы не ойкнуть. Ладно, определенно не сон.

— Дэмиан…? Что ты тут делаешь? — ошарашенно выдыхаю я, все ещё не веря, что он здесь. — Как ты узнал мой адрес?

На эти вопросы мужчина лишь сдержанно улыбается.

— Мы можем поговорить?

Я все ещё стою с открытым ртом, и только через пару мгновений соображаю, что он сказал. В уши врезается шум из столовой, и я понимаю, что родители с братом все ещё там. Мысленно благодарю маму за то, что без расспросов вернулась к ним, но сейчас лишние уши мне точно не нужны… Поэтому я тянусь за своим пальто и, бросив себе на плечи, быстро надеваю сапоги. Затем молча открываю входную дверь, и Дэмиан, кажется, понимает все без слов. Выходит вслед за мной, а я, предусмотрительно закрыв за нами дверь, поворачиваюсь к нему, неуверенно обняв себя руками. Вечерний мороз бьёт в лицо, но я перестаю это ощущать, как только встречаюсь с его глазами.

Я сглатываю и отвожу взгляд, чувствуя себя беззащитной перед ним.

— О чем ты хотел поговорить?

В периферийном зрении я замечаю, как будто он собирается что-то сказать. Но не говорит… Тишина затягивается, и я начинаю чувствовать знакомое напряжение в теле.

— Прости, — выдыхает он спустя время, заставляя меня снова взглянуть на него. Но мне трудно увидеть его эмоции. Я поднимаю брови.

— За что?

— Ты знаешь.

Я усмехаюсь, потупив взгляд. Конечно… Почему я должна не знать? Он извиняется за ту ночь? Или за тот разговор? Но уточнить не осмеливаюсь, решив промолчать. Вернее, боюсь. Я боюсь снова вспоминать о той ночи, боюсь смотреть в его глаза, чтобы не увидеть там то, чего бы я не хотела.

— Как Летта? — выпаливаю первое, что приходит на ум после затянувшейся неловкой паузы. Знаю, что глупо об этом спрашивать, но он делает вид, что все в порядке.

— Нормально, — непринужденно отвечает, и в этот момент я задаюсь вопросом, чувствует ли он то же напряжение, что и я? — Кстати, она спрашивала о тебе, — вдруг добавляет он, и это заставляет поднять глаза. Я вижу,