Дикса. Второй шанс… или истинная для пятерых? - Ирайра Конири

на что не годен, что такой, как он, станет первым же трупом в бою. В итоге близнецы, еле живые, унесли Ала в медпункт. А профессор Ра не взглянул на меня ни разу за всю тренировку, даже мельком, словно меня и не существовало. Сердце разрывалось, но я была так измотана, что не было сил ни на что другое.

— Он совсем озверел, — сказал Дариус, когда мы измученные, как побитые собаки, направлялись в общежитие. — Чем же его так Альберт взбесил? Его же обычно вообще не выведешь из себя, а тут словно бес вселился.

— Тсс, заткнись, — шикнул на него Льюис, — а то услышит, и тогда мы окажемся на месте Альберта, или ещё хуже.

Дальше мы просто устало брели по коридору, обессиленные и опустошенные, как после битвы. Кое-как добравшись до своей комнаты, я сорвала с себя липкую одежду и зашла под ледяной душ, чтобы хоть немного унять дрожь в натруженных мышцах. Я просто сползла по кафельной стенке, где просидела не больше пяти минут, пока не начала стучать зубами от холода.

Вышла, набросила на себя тёплый халат, свернулась комочком под одеялом и провалилась в беспамятство.

Проснулась я от настойчивых, долгих ударов в дверь. Ноги отказывались слушаться, гудели от боли, и я отчаянно надеялась, что посетитель просто уйдёт. Но спустя минуту непрекращающихся, настойчивых ударов (магия действовала, так что никто, кроме хозяина, не слышал, что к нему стучат), я с трудом посмотрела на часы. Уже десять вечера! Внутри всё закипело от раздражения. Я злобно кинула подушку в дверь и на шатающихся ногах пошла открывать, проклиная всё на свете.

Открыв дверь, я замерла, не веря своим глазам. Вот уж кого я меньше всего ожидала увидеть!

* * *

— Профессор Равайтед? Что-то случилось? Сердце бешено колотилось в груди, словно испуганная птица, и я судорожно запахнула халат, тщетно пытаясь укрыть свою наготу и смятение. Его взгляд, пронзительный, словно рентген, не упустил ни единой детали. Он окинул меня долгим, обжигающим взглядом, а затем, не говоря ни слова, вошел в мою комнату, словно хищник, ступающий на свою территорию. Его глаза скользнули по беспорядку, царящему вокруг, по разбросанным вещам, словно отпечаткам моего хаотичного внутреннего мира.

Понимая, что он не собирается уходить, что я попала в его ловушку, я закрыла дверь и прижалась спиной к стене, ощущая себя загнанной в угол, беззащитной перед его властью.

— Профессор? — прошептала я, надеясь уловить хоть намек на причину его внезапного визита.

Он медленно повернулся ко мне, и в его движениях появилась какая-то завораживающая, опасная грация, словно он был диким зверем, готовым к прыжку. Он приближался, пока его тело почти не коснулось моего, и воздух вокруг нас сгустился, наполнившись невысказанными желаниями и страхами. У меня перехватило дыхание, когда он наклонил голову и уткнулся в мою шею, жадно вдыхая мой запах, словно стремясь вытянуть из меня саму душу.

Мое тело, словно преданное разумом, откликнулось на его прикосновение с неистовой силой. Как иначе объяснить этот трепет, мурашки, побежавшие по коже, и сладостное томление, разгорающееся внизу живота? Я была пленницей собственных желаний, беспомощной перед бурей чувств, поднятой им.

— Что же ты со мной делаешь? — хрипло прошептал он мне в шею, и в его голосе звучала не только страсть, но и какая-то болезненная уязвимость, словно он сам был жертвой этой бури.

— Я… Я не понимаю, — мой голос дрогнул, выдавая всю глубину моего смятения, всю мою растерянность перед этим запретным влечением.

Его губы коснулись моей шеи, обжигая кожу, словно клеймо. Он провел ими вверх, к скулам, а его руки, словно против воли, начали развязывать пояс моего халата, освобождая меня от последних оков стыда. Мои ноги снова задрожали, но теперь уже не от холода и усталости, а от предчувствия чего-то неизведанного, долгожданного, чего-то, что я одновременно жаждала и боялась.

— Что вы делаете… — прошептала я, и этот звук больше походил на вздох, полный надежды и страха, словно я умоляла его остановиться и в то же время молила не прекращать.

Он проигнорировал мой вопрос, сбросил халат с моих плеч, и он упал на пол, словно сброшенная маска. Он отступил на шаг, словно завороженный открывшимся видом, словно увидел то, о чем мечтал всю жизнь.

— Какая ты красивая, — произнес он приглушенно, рассматривая меня, обнаженную, словно я была произведением искусства, созданным лишь для его глаз. Затем снова приблизился и принялся осыпать поцелуями мою шею, постепенно спускаясь к груди, словно ища искупление в каждом прикосновении. Его руки обхватили мою талию, крепко прижимая к себе, словно боясь отпустить, словно я была его спасением.

Я не могла пошевелиться. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств. Не было ни желания, ни сил оттолкнуть его. Слишком долго я мечтала об этом, фантазировала, и теперь просто хотела утонуть в этом моменте, испытать все то, о чем грезила, даже если это было грехом.

Он жадно ласкал мою грудь, прикусывая сосок, и каждая клеточка моего тела отзывалась на его прикосновения. Я выгнулась в пояснице, и стон вырвался из моей груди непроизвольно, словно крик души, словно мольба о спасении и одновременно о поглощении. В тот же момент его левая рука переместилась с моей талии к моим бедрам, задевая клитор, и волна наслаждения пронзила меня насквозь.

— Ммм, — протянул он, словно довольный кот, и в его голосе звучала не только похоть, но и какая-то нежная победа, словно он завоевал не только мое тело, но и мою душу. — Какая ты влажная. Я знал, что ты тоже меня хочешь. — И едва слышно добавил: — Я на это надеялся, — словно признаваясь в своей слабости, в своей уязвимости перед этой страстью.

Его губы скользнули вниз, к моему животу, продолжая свой неумолимый путь, словно исследуя каждый сантиметр моего тела. Мои руки опустились на его плечи и зарылись в волосы на затылке, словно ища опору в этом шторме. Когда он добрался до моего клитора и нежно засосал его, у меня вырвался долгий, чувственный стон, сотрясающий все тело, словно я рассыпалась на тысячи осколков. Его пальцы слегка проникли в меня, словно ища ключ к моей душе, словно пытаясь соединиться со мной на самом глубоком уровне.

— Скажи, принцесса, ты девственница? — Его голос звучал как хриплый дурман, полный желания и мольбы, словно он боялся разрушить что-то чистое и невинное.

— Нет, — тяжело дыша, ответила я, и это признание словно освободило что-то внутри, словно я сбросила с себя тяжелый груз.

Он зарычал, словно дикий зверь,