Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале

class="p1">Кусаю губу, но всхлип все равно вырывается из меня. Прикрываю рот тыльной стороной ладони, страшась того, что вот-вот сорвусь в бездну, из которой не смогу выбраться.

— Я должен позвонить Михаилу Александровичу, — слова Павла звучат приглушенно из-за шума в ушах.

Кровь отливает от ног. Колени подкашиваются. Перед глазами все размывается.

Но когда вижу, что Павел разворачивается и уходит туда, откуда пришел, напрягаюсь. Водитель скрывается за деревьями, а дорога становится… свободной.

Я могу идти? Правильно же?

Снова бросаю взгляд на дерево, за которым скрылся Павел. Не верю своему счастью. Кажется, кто-то сейчас обязательно выпрыгнет из-за поворота, схватит меня и потащит с повинной к мужу.

Но спустя пару секунд я так и не слышу ни топота ног, ни криков “держите ее”. В ушах раздается только шум ветра.

Неужели действительно все получится?

Глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю. На ватных ногах иду к кованым воротам. Передвигаюсь медленно, шаг за шагом. Постоянно озираюсь. Страх не проходит до тех пор, пока я не выхожу в калитку и не вижу подъезжающий белый автомобиль с желтыми шашечками.

В последний раз оглядываюсь на дом, который был для меня убежищем, а потом стал тюрьмой.

Здесь я прожила пять лет.

Здесь строила “счастливую” семью.

Здесь мечтала о ребенке.

И именно здесь испытала невыносимую боль.

Сердце в очередной раз сжимается, горло перехватывает. Пора перелистнуть эту страницу.

Недолго думая, подхожу к такси. Передаю чемодан водителю и забираюсь на заднее сиденье. Пристегиваюсь, прижимаю альбом к груди. До сих пор не могу поверить, что все идет по плану.

Единственное, о чем жалею, что не получится попрощаться с сыном. Но если Миша каким-то образом узнает о моем отъезде, то будет искать меня в первую очередь на могилке, где живет его душа. Поэтому еду сразу в аэропорт и молюсь, чтобы муж не успел меня перехватить.

“Димочка, ты навсегда останешься в моем сердце”, — прикрываю глаза, чувствую, как слезы струятся по щекам.

Машина трогается, а я даже не порываюсь еще раз взглянуть на дом. Эта книга закончена, пора начинать новую.

Поездка до аэропорта по ощущениям занимает вечность. Без проблем прохожу регистрацию, хотя она тянется бесконечно долго. А потом начинается самое сложное — ожидание.

Я приехала слишком рано, поэтому мне приходится мучиться в переживаниях. Меня не покидает ощущение, что за мной наблюдают. Нет, следят. Могу поклясться, что чувствую чей-то взгляд на себе — тяжелый, пристальный, прожигающий. Поэтому долго усидеть в кресле не получается. Вот только, куда бы я ни пошла, ощущение слежки не покидает. Оно ползет по коже ледяными мурашками. Заставляет то и дело оглядывается в поисках знакомого лица. Не дает расслабиться.

Получается более или менее прийти в себя, лишь когда Милена появляется в аэропорту. Она оделась повседневно — в джинсы и клетчатую рубашку, завязала волосы в высокий хвост, а в руках держит бордовую сумку

— Я так рада, что ты едешь, — она заключает меня в крепкие объятья, долго держит, после чего отпускает. — Пошли, посадку объявили, — заглядывает мне в лицо, заговорщицки сужает глаза. — И я жду свой рассказ, — подмигивает, после чего разворачивается, берет меня за руку, тащит к терминалу.

— А где твой муж? — спрашиваю, когда мы проходим по рукаву в самолет.

— Вчера улетел, пока я тут дела заканчивала, — Милена отмахивается. — Он в последнее время столько работает, что я даже по ночам его редко вижу. Совсем недавно задумалась, может, он любовницу завел. Но хорошо, что быстро избавилась от этой мысли. Мы же со Славиком еще со школьной скамьи вместе.

В самолете нас с Миленой сажают на разные ряды. Вот только места рядом со мной оказываются свободными, то подруге не везет совсем. Ее кресло зажато между двух огромных мужчин, поэтому мы договариваемся, что после взлета, если у меня не будет “соседей, то Милена пересядет.

Время ожидания тянуться и тянутся. Сердце гулко бьется в груди. Дышу рвано, через раз получается сделать нормальный вдох. Пальцы подрагивают, поэтому зажимаю их между бедер. Постоянно кусаю губы. Считаю каждую секунду, потому что ощущение слежки никуда не исчезает. Выглядываю в иллюминатор, невольно ища знакомую фигуру.

Не мог же Миша узнать о моем отъезде, правда же?

Впиваюсь зубами в губу, сильнее сжимаю. Задерживаю дыхание. Накручиваю себя еще больше.

Если муж узнал, то все кончено. Он меня не отпустит. Ни за что!

— Дамы и господа, — раздается из громкоговорителя механический женский голос. — Вылет нашего рейса задерживается… Приносим извинения за доставленные неудобства!

Шире распахиваю глаза. Сердце разгоняется еще сильнее. Крупная дрожь охватывает тело.

Нет! Не может быть. Этого просто не может быть… Желудок ухает вниз.

Глава 18

Закрываю глаза. Откидываюсь на спинку кресла. Белые стены давят. В висках пульсирует, тру их. Сил не остается совсем. Кажется, если встану, то рухну прямо здесь.

Мысли сами перетекают к моему малышу — в принципе как всегда, стоит только расслабиться. Скулы сводит от накрывающих, но сдерживаемых слез, во рту появляется горечь. Печаль, которая стала моей верной сопровождающей, вспыхивает и разгорается с новой силой, заставляя сердце ныть, будто иглы, которые давно вонзили в него, проникают еще глубже.

Это неправда, что время лечит. Да, оно притупляет боль. Иногда даже получается отвлечься, но, в итоге, чувство потери возвращается с новой силой, накрывает с головой, заставляет вновь окунуться в страдание.

Каждый день я засыпаю с мыслями о потерянном счастье и просыпаюсь с мокрыми щеками. Даю себе время для печали, а потом снова беру себя в руки. Я не должна терять надежды. Обязана продолжать жить, не только за себя, но и за сына, которому не удалось этого сделать.

Тихий стук в дверь заставляет меня распахнуть веки. Все выглядит размытым, но постепенно начинает обретать черты.

Смутно вижу силуэт девушки в белом, переступившей порог. Получается рассмотреть что-то черное у нее в руках. Тяжелый вздох доносится до обостренного слуха.

— Людмила Сергеевна, как хорошо, что вы еще не ушли домой, — произносит она, немного запыхавшись — легкое белое платье колышется при каждом движении.

Моргаю. Потом еще раз и еще.

— Что случилось? — сосредотачиваюсь на Лене, светловолосой помощнице Милены и Стаса, которая, немного покраснев, смотрит на меня.

— Там… — взмахивает рукой, указывая в сторону коридора. — Заказчики, — набирает в легкие побольше воздуха, медленно выдыхает, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Разве они не завтра должны были приехать? — хмурюсь.

Упираюсь ладонями на стол, встаю.

— Завтра, — Лена пожимает плечами. — Видимо, что-то изменилось, — бросает взгляд на папку, которую держит в