Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

Причем это не попытки делать хорошую мину при плохой игре, она действительно довольна, аж светится.

— Чаю? — предлагает Елизавета Карловна и сама, не дожидаясь никого, наполняет мою чашку.

У меня начинает сосать под ложечкой. Чувствую подвох.

— Как Элина? — интересуется она.

— Нормально.

К чему эти вопросы? Можно подумать, ей действительно интересно, как поживает моя невеста.

— Марк, я тут подумала, — задумчиво тянет мать, — может, вам и правда не стоит откладывать свадьбу? Может, пора жениться?

И пялится на меня, словно цербер.

Мои брови взлетают чуть ли не до линии роста волос, а она, довольная произведенным эффектом, продолжает:

— Скажем, через неделю. Правда, тебе придется встать в очередь.

— В смысле? Какую еще очередь? — ничего не понимаю я.

— Видишь ли, Марк, в загсе уже лежит заявление на регистрацию брака от твоей невесты, Элины Епанчиной. Роспись через неделю. И жених, уж прости, не ты.

Глава 11

Марк

Какого, простите, хрена тут вообще происходит? Какая такая роспись? Элина ни словом не обмолвилась о наличии жениха.

Я делаю вид, что поглощен чаем, а сам старательно сдерживаю злость, пока мозг бомбардируют мысли.

«Это что еще за жених-хмырь?!»

«Во дает девка!»

«В тихом омуте...»

«Это кто ж на нее позарился-то?!»

Так, ладно. С Элиной я разберусь потом: выясню, что это за жених, и заставлю ответить за то, что так меня подставила.

«У нее это в привычку входит — выставлять меня идиотом», — скриплю зубами про себя.

Смотрю на мать и пытаюсь понять: уж не ее ли рук дело? Может, именно она «подсуетила» этого жениха, чтобы спугнуть меня? Однако я давно научился разбираться в ее интригах и по ее сияющему виду вижу, что она причастна разве что к тому, что раскопала это злополучное заявление на роспись.

«Что делать-то?» — назойливо жужжит в голове главный вопрос.

И тут внутри будто загорается яркая лампочка. Бинго!

Я делаю еще один глоток чая, ставлю чашку на столик и приподнимаю левую бровь, словно слегка удивлен:

— Мама, что значит жених не я?

Елизавета Карловна недовольно хмыкает, окидывая меня красноречивым взглядом:

— То и значит. Жених — некто Егор Боцманов.

— Чушь. Как такое вообще могло произойти? Да ну, быть не может... — Я задумчиво чешу лоб, размышляя вслух. — Это же дикость какая-то...

Делаю вид, что меня озаряет:

— А-а-а, кажется, понял.

Елизавета Карловна молча хлопает ресницами, пытаясь осознать, что я тут мелю.

А я рассерженно хлопаю себя ладонью по колену:

— Вот кретин! Так и знал, не стоило нанимать этого бездаря. Ох уж эти работники, принятые «по знакомству».

Вскакиваю с кресла и делано возмущаюсь:

— Уму непостижимо! От него всего-то и требовалось, что документы подать, а он даже с этим не справился. Как, ну объясни мне, как можно быть таким остолопом? Уволю к чертовой бабушке!

Мать недоверчиво хмурится, а я седлаю коня красноречия и полностью вхожу в роль:

— Елизавета Карловна Вильман, я благодарю тебя и официально заявляю: ты наша спасительница.

— То есть как это? — невольно крякает маман и окончательно теряется.

— Ты прости, что не сразу тебе рассказал, хотел сначала подготовить, но... через неделю состоится именно моя с Элиной роспись. Я не знаю, как этот кретин Боцманов умудрился подать документы таким образом, что стал женихом вместо меня, но это же просто чудо, что ты решила копнуть под мою невесту.

Я напоказ машу указательным пальцем и цокаю, будто осуждая.

— Если бы не ты, нас бы не расписали из-за этой ошибки с неверной подачей бумаг, зато теперь есть время исправить это нелепое недоразумение.

— Исправить?! — уже не сдерживаясь, пищит Елизавета Карловна.

Да, понимаю, совсем не такого эффекта ты хотела добиться, дорогая мама. Ну, сама виновата.

— Да, — развожу я руками, — ты буквально своими руками помогла нам пожениться быстрее. Ты рада?

М-да, еще час назад я и подумать не мог, что свадьба с Элиной состоится так скоро, но теперь выбора нет. Ни у меня, ни тем более у нее.

Я бросаюсь обнимать мать, довольно подмечая про себя, как дергается левый уголок ее губ.

— Марк, ты не можешь, — стонет родительница.

— Еще как могу. Я впервые в жизни влюбился, мама!

Кажется, выходит весьма правдоподобно, сам почти себе верю.

Мать и вовсе словно с цепи срывается, подскакивает с дивана и переходит на ультразвук.

— Позор... поколения... наследие... не переживу... дети... — вот и все, что мне удается разобрать.

— Да-да, — спешно киваю я, подливая масла в огонь, — все так, будут тебе и дети, и кому наследство передать.

— О-о-о!.. — Елизавета Карловна прикладывает ладонь ко лбу, скорбно продолжает стонать и падает обратно на диван. — Мне плохо...

— Скорую? — вместо падания к ее ногам предлагаю я.

Мать сверлит меня возмущенным взглядом: мол, что за бесчувствие, где сострадание к той, что меня родила.

— Не надо... — наконец гордо поднимает подбородок она и бодро орет в сторону: — Марта, мои капли!

Вот вам и умирающий лебедь.

— Уже поздно, — бросаю я взгляд на часы. — Поеду, пожалуй. Хочу поскорее разобраться с этой чудовищной ошибкой.

— Почти ночь на дворе, — просящим тоном молвит мать.

— Когда меня это останавливало? Спокойной ночи, мама, — хмыкаю я и выхожу из гостиной.

На самом деле разбираться с досадной «ошибкой» я действительно буду завтра. А в данный момент у меня есть дело поважнее — побеседовать с невестой.

Пока еду, несколько раз пытаюсь до нее дозвониться. Бесполезно, трубку она не берет. Что ж, так даже лучше: очень хочется видеть ее глаза, когда она будет рассказывать о том, кто этот Егор Боцманов и какого черта она его скрывала.

«Личная жизнь не помешает моей работе», — скриплю зубами, вспоминая ее слова при приеме на работу. Не помешает, потому что я о ней не в курсе? Видимо, так.

Неужели она и правда водит меня за нос? Да ну, я ведь все равно узнал бы рано или поздно. Тут наверняка что-то другое. Или нет?

Очень скоро я оказываюсь у девятиэтажного дома, где, насколько мне известно, Элина снимает квартиру.

Нужная мне квартира находится на последнем. Я выхожу из лифта и иду по длинному коридору, а через полминуты звоню в дверь с номером «142».

Вскоре из-за двери раздается негромкий голос Элины:

— Кто там?

— Твой жених.

Она приоткрывает дверь, высовывая нос, и недоуменно на меня таращится:

— Марк Антонович?

На ней какой-то полупрозрачный халатик, и на него с мокрых волос капает вода — прямо на грудь,