Темный бог академии - София Руд

В этот раз профессор кидает взгляд в мою сторону.

— Богиня, поняв, что в войне прольется много крови, обманом заманила Шада и его демонов в холодные земли и запечатала их там ценой своей жизни, а тело ее разлетелось по свету тысячей светлячков, — говорю профессору то, что детям обычно читают, как сказку на ночь.

По крайней мере, мне так рассказывала мама. А потом я эту же историю рассказывала Айе.

— Почти верно, — одобряет Ривз. — Богиня отдала свою силу ученикам. Тем, кого мы зовем нынче Святыми. И они запечатали Шада и демонов в той ловушке. И да, наша богиня принесла себя в жертву, став последней печатью Туманной Стены, а ее тело разлетелось светлячками. Ходили поверья, что однажды богиня вернется, и с тех пор всех рыжих девушек проверяли на способности, но увы, этого так и не случилось. Богиня пала за то, чтобы наши родные и близкие могли спокойно жить, ничего не опасаясь. Триста лет мы поддерживаем Стену и уничтожаем тех, кто пробирается к нам через трещины в ней. Наш враг — демоны, потому смута среди заклинателей сродни поражению еще до боя. Поняли ли вы мой урок, друзья?

Адепты старательно кивают головами, заискивая перед профессором, но все равно косятся теперь уже не только на меня, но и на Ишу. И судя по их взглядам, ничего хорошего по окончании лекции нас не ждет. Потому, когда профессор произносит это страшное слово «Свободны», мы с Ишей встаем самыми последними, как можно медленнее двигаемся к выходу, как вдруг…

— Адепт Шторм, — раздается голос в спину. — Задержитесь.

Глава 14

Испытание

Под пристальные взгляды адептов отхожу от толпы в сторону кафедры. Зал быстро пустеет, но вместе с этим нарастает тревога.

— Я сделала что-то не так, профессор? — спрашиваю, стараясь заставить голос звучать ровно.

— Вовсе нет. Но я хочу кое в чем разобраться, — говорит он и, кажется, улыбается — из-за густых белых усов и бороды толком не видно губ, но щеки приподнимаются, и взгляд уже не кажется пугающим.

— В чем именно, профессор?

Сжимаю пальцами юбку, ибо, кажется, догадываюсь, в какую сторону идет разговор.

— Во время последнего вступительного экзамена как ты поняла, где находился последний демон? — спрашивает он, подтверждая мои опасения.

— Пока вы обучали нас и готовили к экзаменам, я заметила, что вы все важные вещи кладете именно в этот карман. Предположила, что кто-то сдал экзамен раньше меня, и в вашем кармане будет нужный артефакт, — сообщаю профессору менее опасную, как мне кажется, правду.

Ведь я правда наблюдала, а то факт, что почувствовала без камертона, правильнее всего будет скрыть.

— Вот как! Отчего мне сейчас кажется, что ты лукавишь? Где твой камертон? — восклицает профессор и прищуривает светло-голубые, почти выцветшие глаза. — Здесь, — едва я тянусь за свертком, который передал мне наставник Ранд, как профессор останавливает.

— Не доставай. Воспользуйся этим. Если сейчас пройдешь испытание, я закрою глаза на твою хитрость с экзаменом.

Профессор достает из-за пазухи красивый камертон золотистого цвета и кладет на край кафедры.

— Ну же, — говорит он.

И, пока я поднимаю вещицу изысканной красоты, Ривз кладет рядом два темных камня.

— В каком из артефактов демоническая сила? — спрашивает он.

Я, как и учили перед поступлением, закрываю на пару секунд глаза. Представляю в области сердца теплое пламя и позволяю ему пробежать по моим жилам до кончиков пальцев. С них тонкие потоки магии проникают в камертон, но он… не греется.

Ни возле одного камня, ни возле другого.

— Адепт Шторм, — торопит профессор.

А я нервничаю так, что пальцы становятся влажными.

— Не можете справиться с такой легкой задачей? — хмурится Ривз.

И стоит мне взглянуть на его строгое с хитрым прищуром лицо, как ответ, хвала богине, находится.

— Ни в одном из этих артефактов нет демонической силы. Зато она есть в верхней пуговице вашей мантии.

Глаза профессора округляются так, что становится боязно за их сохранность. Да и за себя, честно говоря, тоже.

— Я ошиблась? — спрашиваю профессора, хотя уверена, что нет.

— Отнюдь, адепт Шторм. Это любопытно. Очень любопытно.

— Что именно, профессор?

— Хотя бы то, что камертон в ваших руках не рабочий, — заявляет профессор.

И теперь удивляться приходится мне.

— Что? Как? Но он же нагрелся… — невнятно бормочу под нос и чувствую, что пол под ногами буквально обращается в зыбучий песок.

Как же я так просчитались? Мама ведь просила быть осторожной. Боялась, что разговоры обо мне станут еще опаснее.

А я попалась. Попалась на том, что иногда могу чувствовать то, что не должна, даже когда нет положенного инструмента.

— Не волнуйтесь, адепт Шторм. Ступайте и никому пока не говорите о том, что умеете пользоваться неработающими артефактами, будучи обладательницей всего лишь одного неполного кольца, — смеется профессор.

И я негнущейся рукой кладу золотую вещицу на самый край темной кафедры. Невнятно бормочу слова благодарности и спешу к выходу, как профессор решает сказать мне в спину:

— И да, будьте предельно осторожны.

Киваю во второй раз и, наконец-то, добираюсь до высоких дубовых дверей. Думать о том, ждут ли меня в коридоре адепты, совершенно не хочется. Все мысли заняты тем, что произошло в кабинете.

Странные сны мне снились практически с рождения, когда я была еще самой обычной девочкой с каштановыми волосами и карими глазами. Но, когда случилась болезнь, стало еще хуже.

Я начала замечать то, чего не должна. Гасла буквально на глазах, а моя внешность становилась все более пугающей.

Мама и папа влезли в огромные долги, чтобы показать умирающую дочь целителю, живущему в обители на Лиловой горе. Надеялись, что я выживу, а творящееся со мною безумие прекратится.

Я плохо помню, что именно случилось в те два дня, будто их вырезали из памяти. Я очнулась в какой-то повозке, пахнущей сеном и конским пометом. Незнакомцы сказали, что меня подобрали в лесу, а на обитель напали демоны.

Целитель не выжил, но, видимо, успел остановить мою болезнь. По крайней мере, мне стало лучше. Сны практически исчезли, а на запястье появилось почти полное кольцо.

«Молчи о том, что была на Лиловой горе, Яра,» — умоляла мама, зная, что за мной придут из академии: «И никому