Притворись моим женихом - Юлия Гетта

остро захотела, чтобы и Саша обнял меня. Я посмотрела на его профиль, такой красивый и мужественный в отблесках салюта, и в груди странно потянуло. Этот вундеркинд был вне всяких сомнений классный. Да что там, он был лучше всех представителей мужского пола, которых я когда-либо встречала! Вот только…

Мы совершенно не подходили друг другу. Жили в параллельных мирах.

И мне уж точно не стоило питать иллюзии на счёт того, что у нас может вправду что-то получиться…

Когда салют пошёл на спад, дети, возбуждённые зрелищем, начали играть в снежки. Снег был как раз пушистый, липкий, идеальный для лепки.

Я отвлеклась на секунду, чтобы сделать глоток глинтвейна, и тут же получила снежком прямо в щёку.

— Ай! — ахнула я от неожиданности и холода.

Гордей и Федя, виновники происшествия, хохоча, принялись скакать вокруг меня, наклоняясь и скатывая новые снежки.

— Эй, это что такое, а? — с притворной строгостью прикрикнул на них Саша. — Вы моей невесте прямо в лицо снегом запулили! Ну сейчас вы у меня получите!

Он наклонился, сгрёб в ладони огромную гору снега и слепил из неё гигантский, несуразный колобок. Пацаны с визгом принялись удирать.

А Саша, ухмыльнувшись, развернулся — и швырнул этот снежный ком прямо в меня.

Он пришёлся мне в грудь, разбился, засыпав снегом всё пальто.

Такой подставы я не ожидала.

На секунду застыла на месте, в шоке раскрыв рот. Стаканчик с глинтвейном выпал из моей руки и провалился в снег.

А потом во мне что-то щёлкнуло. Я почувствовала, как где-то глубоко внутри поднимается волна необузданного детского возмущения, быстро трансформируясь в желание отомстить.

— Ах ты так! — крикнула я и, не раздумывая, наклонилась, набрала побольше снега в руки и принялась лепить комок. — Ну ты сейчас сам у меня получишь, женишок!

Саша в притворном ужасе округлил глаза и бросился убегать. А я швырнула свой кривой снежок ему в спину. И надо же, попала!

Саша обернулся, его лицо светилось от весёлого азарта.

— О, война объявлена! — провозгласил он и бросился в сугроб за очередной порцией снега.

Теперь уже я с визгом от него удирала.

Мы дурачились как дети. Носились по заснеженному двору, швыряя друг в друга снежки, смеясь до слёз, спотыкаясь о сугробы. Я не помнила, когда в последний раз так веселилась. Было здорово! Очень здорово. Я чувствовала себя счастливой, как в детстве…

Саша, конечно, периодически мне поддавался — я видела, какой он быстрый и ловкий. На самом деле он легко мог увернуться даже от самого меткого моего броска. Но часто, смеясь, принимал удар на себя, видимо, желая доставить мне удовольствие. Как будто из нас двоих это не он, а я ребёнок.

А мне очень хотелось одержать хоть раз настоящую победу. Уже запыхавшись, я резко подбежала к Саше вплотную и, встав на цыпочки, сунула пригоршню снега ему прямо за воротник куртки.

— Ау! Холодно! — дёрнулся он, хватая меня за талию. — Ну всё, теперь ты сама напросилась! — И с лёгким толчком повалил меня в глубокий пушистый сугроб у забора.

Я вскрикнула, но крик тут же превратился в безудержный хохот.

Я лежала на спине, погрузившись по локоть в снег, а Саша стоял надо мной, тоже смеясь, его дыхание клубилось на морозном воздухе белым паром.

— Сдаёшься? — спросил он, протягивая мне руку.

— Ни за что! — фыркнула я, но всё же взяла его ладонь.

Он легко вытянул меня из сугроба, но не отпустил, а притянул к себе. Мы стояли, обнявшись, всё ещё смеясь, отряхиваясь от снега. Наши взгляды встретились, и смех постепенно стих.

Вокруг стояла тишина, нарушаемая далёкими хлопками фейерверков с соседних улиц и нашим учащённым дыханием. И снова, будто против воли, наши лица приблизились. Сашины губы, холодные от мороза, коснулись моих. Сначала нежно, почти невесомо, а потом снова с той же источающей жар уверенностью.

Я ответила ему, забыв про родственников, которые всё ещё находились где-то неподалёку, пили глинтвейн и наслаждались чудесным праздничным вечером, а ещё наверняка наблюдали за нашими игрищами…

Мне вдруг стало абсолютно всё равно, кто и что обо мне подумает. Кажется, я окончательно потеряла стыд.

Наверное, мы бы снова ещё долго целовались, не в силах оторваться друг от друга, но тут у Саши в кармане зазвонил телефон.

Саша нахмурился, с неохотой оторвавшись от моих губ, достал мобильный, бросил быстрый взгляд на экран. Я тоже не сдержала любопытства и мельком глянула туда же.

Входящий вызов светился именем «Вика».

Почему-то это мгновенно испортило мне всё настроение. В груди неприятно резануло… ревностью?

Сашино лицо стало каким-то напряжённым, и это понравилось мне ещё меньше.

— Извини, — хрипло сказал он, выпуская меня из рук. — Мне надо ответить.

И, не дожидаясь моей реакции, он развернулся и отошёл в сторону, к дальнему углу двора, поднося телефон к уху.

Глава 17

Анна

Все вернулись в дом с красными от мороза щеками и сияющими глазами, наперебой делясь впечатлениями от салюта и наших снежных забав. В прихожей началась неразбериха с развешиванием мокрых пальто и курток, стряхиванием снега с обуви. Я машинально помогала маме, но взгляд мой непроизвольно искал Сашу.

Вундеркинд вошёл последним, молча снял куртку и повесил её на крючок. Его лицо стало другим. Будто он отгородился от всех невидимой стеной. Ответил что-то односложное на реплику дяди Вовы, но даже улыбка не тронула его губ. Будто подменили человека. Того озорного, дерзкого, излучающего энергию парня, который только что играл со мной в снежки и целовал так, что земля уходила из-под ног — будто и не бывало.

Я понимала: что-то с этой Викой нечисто. И так мне это не нравилось, что в груди невыносимо пекло. «Вот же дура, — мысленно усмехнулась я над собой. — Нашла кого ревновать».

Но мне было дико любопытно узнать, кто такая эта Вика? И что ей понадобилось от моего вундеркинда в новогоднюю ночь? Вряд ли она звонила просто поздравить его. Звонок был слишком долгим, и выражение Сашиного лица говорило само за себя — этот разговор явно не доставил ему удовольствия.

«Так, хватит думать об этом, — пыталась я урезонить себя, следуя за всеми в гостиную. — Ты его знаешь без малого несколько часов и уже успела присвоить. Это нездоровая фигня».

Но почему-то разумные доводы не работали. В лёгких продолжало печь, и дурацкое ощущение беспокойства не покидало меня.

— Ну что, продолжим праздник? — радостно воскликнула мама, включая музыку. — Дискотека объявляется открытой!

Заиграла легендарная песня «Пять минут» из «Карнавальной