Притворись моим женихом - Юлия Гетта

плечи, на секунду ласково прижав к себе. — Переночуете в мансарде. Там, конечно, не очень большая кровать, полуторка, но вы же жених и невеста... как-нибудь поместитесь. Уж потерпите одну ночку.

И прежде чем я успела что-либо возразить, она быстро подошла к той части серванта, где в нижнем шкафчике хранилось нижнее бельё, и вернулась ко мне с аккуратной стопкой свежего, пахнущего нежным кондиционером постельного белья, которое и сунула мне в руки.

— Вот, держи. Там всё чисто, я сегодня утром сделала влажную уборку и проветрила. Так что идите, ложитесь. Спокойной ночи, доченька.

Она встала на цыпочки, поцеловала меня в щёку и тут же отправилась на кухню, давая понять, что дискуссия окончена.

Я постояла посреди гостиной, прижимая к груди прохладную стопку белья, а затем перевела растерянный взгляд на Сашу. Он, кажется, слышал наш с мамой разговор и теперь загадочно ухмылялся. Я почувствовала, как медленный, тягучий ужас скручивается внутри меня в тугую спираль, смешиваясь с каким-то запретным, лихорадочным предвкушением, от которого захватывало дух.

Саша встал, засунув руки в карманы джинсов, и медленно, мягкой походкой, словно хищник, уверенный, что его жертве от него никуда не деться, подошёл ко мне.

— Что ж, — сказал он тихо хрипловатым голосом. — Покажешь мне нашу спальню?

Я хотела пошутить в ответ, сказать что-то остроумное, чтобы разрядить обстановку и снизить градус своего волнения, но язык будто прилип к нёбу. Я только кивнула и жестом позвала Сашу следовать за мной.

Лестница на мансарду была узкой и крутой, со скрипучими деревянными ступенями. Каждый наш шаг отдавался гулким эхом в тишине засыпающего дома. Моё сердце колотилось так громко в груди, что мне казалось, сейчас вырвется и улетит.

Дверь в мансарду открылась с тихим скрипом. Я любила эту маленькую комнату под самой крышей, она всегда казалась мне самой уютной в доме. Скошенный потолок, низкие балки, маленькое высокое окно, за которым светилась уличная гирлянда. И одна небольшая кровать с вязаным покрывалом посередине.

Я перешагнула порог и, сделав несколько шагов, беспомощно застыла на месте, сжимая в руках комплект постельного. Саша вошёл следом, его плечо слегка коснулось моего, и я вздрогнула. Он мягко закрыл дверь, и щелчок замка в тишине прозвучал невероятно громко.

Саша повернул голову, скользнул внимательным взглядом по моему лицу.

— Давай я постелю, — предложил он тем же низким, хриплым голосом, что и внизу. И не дожидаясь ответа, забрал у меня из рук стопку белья.

Я не сопротивлялась, позволив ему это сделать. Воздух между нами стал густым, плотным, что казалось, его можно резать ножом. Каждая клетка моего тела звенела как струна.

— Я... мне нужно в ванную, — пролепетала я севшим голосом и, отодвинув щеколду, торопливо покинула комнату.

Внизу было тихо и темно. Я пробралась в ванную, закрыла дверь и оперлась руками о раковину, уставившись в зеркало. Отражение смотрело на меня огромными, блестящими глазами. Щёки горели румянцем, губы были слегка припухшими.

— Соберись, — прошептала я сама себе. — Ты уже взрослая тётя, а ведёшь себя как перепуганная малолетка. Он всего лишь мальчишка... Да, красивый, да, наглый, но глупо из-за этого так волноваться!

Я сняла макияж и умылась холодной водой, что немного привело меня в чувство, и с глубоким, решительным вдохом вышла из ванной, чтобы отправиться обратно в мансарду.

Открыв дверь, я замерла на пороге: картина, представшая моим глазам, вышибла из груди весь дух.

Саша уже застелил постель. И теперь стоял рядом с ней, спиной к окну. Он был практически голый. В одних только тёмных боксерах, прекрасно сидящих на его роскошной, атлетически сложенной фигуре.

Гипнотическое мерцание гирлянды, обвитой вокруг окна, отбрасывало на его тело волшебные, танцующие тени, подчёркивая рельеф. Широкие плечи, мощная грудная клетка, плоский живот с чёткими линиями косых мышц...

Вундеркинд был прекрасен. Совершенен, как греческая статуя, но живой, дышащий, настоящий.

От этого зрелища у меня предательски заныло внизу живота, а коленки сделались мягкими, как желе.

Саша смотрел на меня, лукаво склонив голову на бок. Знал, засранец, что красивый, и наверняка сейчас наслаждался моей реакцией. Его колдовские глаза в полумраке казались совершенно чёрными, но я буквально кожей ощущала, каким голодным сейчас был их взгляд.

Голова слегка закружилась, хотя я за весь вечер выпила лишь пару бокалов шампанского. Я чувствовала себя пьяной.

— Отвернись, — выдавила я окончательно осипшим голосом. — Я... разденусь.

Сашины губы тронула мягкая ухмылка.

— Окей.

Медленно, не спуская с меня глаз, он повернулся к окну, открывая моему взгляду свою мощную спину.

Дрожащими руками я стянула через голову платье, бросила его на стул. Под ним было только простое бежевое бельё — лифчик и трусики. Я не планировала сегодня никому его показывать. Собиралась быстро юркнуть под одеяло и лишь потом позволить Саше повернуться.

Но когда подняла на него взгляд… Увидела, что он уже смотрит на меня.

Саша повернулся обратно без моего разрешения. И нагло рассматривал, скользя глазами по моим бёдрам, талии, груди... Он не просто смотрел. Он пожирал меня глазами. И в этих глазах не было ни стыда, ни совести. Была только чистая, животная, неудержимая жажда.

Глава 19

Александр

Вот мы и остались с Аней наедине. И нам предстояло ночевать на одной тесной кроватке.

Мне даже не верилось, что всё так удачно складывается.

Малышка вжалась спиной в дверной косяк, прижимая к груди стопку постельного белья, как щит. Глаза круглые, испуганные. Такая Анюта была забавная, но эта черта в ней только ещё больше меня заводила.

Я забрал у красавицы простыни, пытаясь быть джентльменом. Да и не мешало хоть чем-то руки занять. А то они так и чесались сграбастать Аню в объятия.

— Я... мне нужно в ванную, — пискнула она и юркнула за дверь.

Я уставился ей вслед. Хотелось крикнуть ей — полегче, девочка, у меня бурная фантазия. Ещё решу сейчас, что ты отправилась в ванную, чтобы освежиться специально для меня.

В возможность такого расклада, конечно, верилось с трудом. Я знал, что с вероятностью девяносто девять процентов мне сегодня ничего не перепадёт.

Аня слишком правильная и серьёзная. Она меня к себе не подпустит, не стоит и мечтать.

Но всё же оставался один процент, который адски будоражил во мне все мои мужские инстинкты.

Я застелил постель, разделся, сложил на тумбочку свои вещи и бросил сверху телефон, посмотрев на который, поморщился.

Надо же было Вике вспомнить обо мне именно в новогоднюю ночь. Ни раньше, ни позже. Всё настроение испортила.

Выяснилось, что её олигарх на