Побег из рая - Полина Ром

Глава 18

Сказав соседке по квартире, что устала и хочу лечь спать пораньше, я отправилась в спальню и закрыла дверь. Местные дома, при всём их роскошном техническом оснащении, обладали ещё и совершенно уникальной звукоизоляцией. Закрыв дверь в любое помещение, я могла быть уверена, что из комнаты не донесётся ни звука. Сейчас это было и не важно: я действительно собиралась улечься пораньше.

Зато Эфи точно не слышала мой дневной разговор. Лгать ей было неприятно, но и правду сказать я не рискнула...

* * *

Как только я скомандовала комму соединить меня с абонентом, передо мной появилась ростовая голограмма молодой девушки, которую я прежде никогда не видела. Высокая фигуристая брюнетка в алом лёгком платье с золотой окантовкой. На лице – смесь любопытства и брезгливости.

Пару минут незнакомка молчала, рассматривая меня, потом с размаху бухнулась в стоящее за её спиной кресло и сказала:

– Привет, сестрёнка… Давно не виделись!

За спиной этой девушки тенью стояла неприметная женщина в сером одеянии, а ещё голограмма показывала кусочек какого-то райского сада: даже сверкающая рубином и золотом маленькая птичка покачивалась на тонкой ветке растения.

– Что молчишь? Думаешь, я звоню тебе добровольно?! П-ф-ф… – она фыркнула, брезгливо надув верхнюю губу, и пояснила: – Хаджани приказала...

Матриарх Хаджани – это один из титулов Великой Госпожи. Так её позволено было называть в кругу Семьи. Впрочем, я и так догадалась, откуда звонок: серая тень за спиной девушки говорила о многом.

– Если Великая Госпожа приказала тебе что-то, то я от неё приказов не получала, – сухо заметила я.

– Ну вот! Я так и знала! Хаджани дала мне вот это… – она пробежалась пальцами по слегка мерцающей голографической клавиатуре своего комма и скомандовала: – Держи!

Через полминуты мой комм звякнул, и, когда я позволила, открыл запись. Великая Госпожа, обойдясь без приветствий и дурацких вопросов типа «Как ты устроилась?», несколько монотонным голосом сообщила, что приказала старшей дочери Элай-джан Тире поддерживать со мной регулярный контакт и рассказывать о делах семьи.

– Если ты, Ярис, откажешься от этой чести, то контракт с Альянсом позволяет мне сократить твоё финансирование до размеров самой нищенской стипендии, и ты не сможешь себе позволить не только пристойную одежду, но даже лишнее блюдо за обедом. Связь с семьёй ты будешь поддерживать через Тиру. Выбор за тобой, – ролик свернулся, и я вновь оказалась под слегка насмешливым взглядом моей двоюродной сестры.

– Ну, так что ты решила? Мне бы очень хотелось, чтобы ты отказалась! Сама понимаешь, тратить время по указу Хаджани – скучно!

Я судорожно вспоминала пункты контракта и сильно подозревала, что Великая Госпожа не лжёт. Конечно, потом я всё тщательно проверю, но кажется, что размер суммы, выделенной на моё содержание, в твёрдой цифре не прописан. Есть только туманная фраза о «достойном» содержании, и трактовать её, похоже, можно как угодно. Значит, надпись «без лимита» вполне могут убрать из коммерческого кабинета комма.

Я не слишком боялась, что меня заставят голодать, но... Но получается, что при таком раскладе я не смогу оплачивать обучение Эфи…

Девица в кресле нетерпеливо притопывала кончиком туфельки, видным из-под складок шёлка.

– Ну, ты что-то решила?

– Что ж, раз Великая Госпожа настаивает, давай поговорим.

– Не понимаю, о чём с тобой можно разговаривать! – она надула губы, как капризный маленький ребёнок, и резко повернула лицо в сторону, показывая мне точёный профиль.

– Ты же знаешь, что у меня проблемы с памятью?

– Все знают! Поэтому в семье говорят, что ты никогда не будешь работать в биолабораториях! – Сообщать мне неприятную, с её точки зрения, новость Тире очень нравилось. Она даже улыбнулась, насмешливо и чуть снисходительно.

– Прекрасно. Я рада твоей осведомлённости. Тогда будь добра, объясни мне, пожалуйста, за что твою мать сослали на три года.

Девица вскочила, явно разозлённая моим вопросом, но тут же взяла себя в руки, уселась в кресло и с улыбкой сообщила:

– Что ж, я постараюсь объяснить, какое ты ничтожество и почему Семья никогда не примет тебя.

Некоторое время я слушала, как она перечисляет грехи и ошибки моей матери, брезгливо морщась каждый раз, когда упоминала мою грязную кровь. Похоже, этот рассказ доставлял ей удовольствие:

– …Каэль-джан, конечно, всегда была весьма эксцентрична, но твоё рождение – самая большая её ошибка! А уж то, что она вывела твоего биологического отца из-под удара и ухитрилась вывезти его с планеты… Это просто поставило точку в её отношениях с собственной матерью. Хаджани не простит предательства! Говорят, твой отец не надолго пережил Каэль-джан!

Когда Тира рассказывала, она буквально источала яд и наслаждалась ситуацией. Разумеется, я совершенно не чувствовала себя униженной или оскорблённой: вся эта история была важна для меня только потому, что имела некоторое отношение к моему будущему. Но всё же один вопрос я ей задала:

– Сколько тебе лет, Тира?

– Двадцать четыре… – я сбила её с мысли, и она слегка отвлеклась от рассказа.

– Тогда откуда столько эмоций? Ты была слишком мала, чтобы что-то понимать в этой истории, – я смотрела на двоюродную сестру спокойно, давая ей понять, что меня её эмоции мало трогают. – Получается, дорогая сестрица, эту историю ты слышала от своей матери именно в таком варианте.

– Ну и что?! – искренне не поняла она.

– История, не подкреплённая фактами и документами, – просто сказка. Я не помню и не могу знать всего этого, но и твоим словам, кузина, цена – ноль. Я не слишком понимаю, о чём с тобой разговаривать, если ты с такой лёгкостью выкладываешь непроверенные факты. И ещё хочу добавить…

Связь прервалась, и я догадывалась, что это не было случайностью. Похоже, Тира – весьма эмоциональная особа, и довести её до вспышки гнева можно легко. Я понимала, что вряд ли она сегодня повторит вызов, но в комнату к Эфи не торопилась: мне нужно было подумать. Не только подумать, но и успокоиться после мерзкой беседы.

Я сидела и размышляла, думая о том, как нам выжить, не отказываясь от обучения Эфи. Многое зависело от того, с какой частотой я должна буду поддерживать встречи. Кроме того, если дать сестрице понять, что на каждую сказанную ей гадость она будет