Да, мой босс - Виктория Победа

— Здравствуй, мама, — как-то не слишком приветливо произносит Смолин, обнять мать, после чего бросает недобрый взгляд на девушек, поднявшихся с дивана, — позвольте представить, Мария, моя помощница, — излишне громко представляет меня.

— Добрый день, — я натягиваю на лицо самую милую улыбку, на какую только способна, правда, даже мне кажется, что она больше на оскал походит.

Девушки только молча киваю, а хозяйка дома, не сразу, но произносит:

— Здравствуйте, Елена Михайловна, — представляется коротко и на мой взгляд слишком сдержанно.

Она хоть и старается улыбаться, но выходит это у нее неестественно.

Мое появление тут явно ни у кого радости не вызывает.

Ну и ладно, подумаешь. В конце концов мне за это заплатят.

— Очень приятно, — произношу, продолжая улыбаться во все имеющиеся зубы.

— Ты не предупредил, что будешь не один.

Вот уже действительно верно говорят, что муж и жена — одна сатана.

— С каких пор мои гости в доме — это проблема?

Я удивленно переключаюсь на Смолина.

Мне сейчас очень хочется дернуть его за рукав рубашки, чтобы хоть немного убавить накал. Я вовсе не горю желанием становиться причиной семейного скандала, на что бы я там ни соглашалась по дороге.

— Ну что ты, — к счастью, в отличие от своих мужа и сына, женщина, видимо, понимает, чем чревато дальнейшее обострение, — просто мы не ожидали, что ты будешь не один, — примирительно добавляется Елена Михайловна.

— Вы хотели, чтобы я приехал — я приехал, — а вот Смолин явно не из тех, кто легко сглаживает углы, — Маша мой личный ассистент, в ее обязанности входит сопровождать меня во время любых встреч и поездок.

Я вдобавок ко всему сказанному только киваю и пожимаю плечами.

— Что ж, прошу, — женщина указывает на диван, — познакомьтесь, Мария, это моя дочь Валерия и ее подруга Маргарита.

Обе девушки одаривают меня все тем же оценивающим взглядом.

На этот раз я тоже ограничиваюсь простым кивком. Надоело на сегодня врать о том, что мне приятно.

— Слава, ты же помнишь Риточку, дочь Мироновых?

Ах вот оно что. Риточка, значит.

Я, не скрывая интереса, рассматриваю высокую лощеную брюнетку. Маргарита, надо признать, девушка эффектная.

— Нет, — довольно резко произносит Смолин, чем явно вызывает в присутствующих чувство смятения, а во мне — уважение.

— Обед подадут чуть позже, — уже менее дружелюбно продолжает хозяйка дома, видимо, сыну все-таки удалось ее достать, — мы еще ждем кое-кого, а пока… — она поворачивается ко мне, — Мария, могу я вам предложить что-то из напитков? Чай, кофе, сок, может быть…

— Кран с водой желательно, — я понимаю, что невежливо перебивать, но эта нарочитая вежливость начинает меня слегка раздражать.

Не люблю я это.

— Что простите? — она непонимающе округляет глаза.

— Руки хочу помыть, — объясняю.

Не знаю, что именно в моих словах вызывает удивление, но смотрят на меня, как на ненормальную. Риточка даже позволяет себе едва заметно усмехнуться.

— Что? — я нарочно перевожу взгляд на Смолина. — У богатых не принято мыть руки с дороги? — хлопаю ресницами, хорошо понимая, какую несу чушь.

Пожалуй, мне удается ввергнуть присутствующих в некое подобие шока, всех, кроме Смолина.

Я пока еще не успела изучить его на сто процентов, но что-то мне подсказывает, босс доволен.

— Я покажу, где ванная, пойдем, — он кивает на выход из гостинной и подталкивает меня ладонью.

— Ага.

Чувствую, как у меня спина полыхает, пока мы наконец не исчезаем из поля зрения членов семьи Солина и… Риточки.

И вот только оказавшись наедине с боссом, я позволяю себе выдохнуть. Меня даже потряхивает слегка, пока он ведет меня коридором.

— Проходи, — Смолин открывает дверь, в ванной сразу же загорается свет.

Прикольно.

— Вам необязательно меня контролировать, я справлюсь, — говорю, когда он входит следом.

— А мне по-твоему руки мыть не нужно?

— Ну я не знаю, как у вас там заведено.

— Заканчивай, зрители остались в гостинной, — усмехается и включает воду.

— Знаете, могли бы и предупредить, что меня возненавидят сразу, как только я переступлю порог.

— Возненавидят? — он как будто и правда удивлен.

— А как еще назвать их… гостеприимство, — на последнем слове я морщусь.

— Это не ненависть.

— А что же тогда?

— Скорее, они просто ни во что тебя не ставят, — произносит совершенно будничным тоном.

— Это должно меня успокоить?

— Ну в каком-то смысле да.

— Замечательно просто, мне сразу полегчало, — бурчу, и чисто из вредности, вклиниваюсь между ним и раковиной, — накинете мне еще двадцать процентов.

— Это с какой еще стати?

— За вредность.

— Машунь? — он резко наклоняется и прижимается ко мне со спины, блокируя таким образом возможность отхода.

— Мм?

— А ты не оборзела?

— Я-то? — усмехаюсь. — Ну не хотите, как хотите, буду паинькой, к тому же вас там Риточка ждет.

— Десять.

— Пятнадцать и по рукам.

— Пятнадцать и массаж.

— Ч… Чего? Какой еще массаж? И кто тут еще оборзел?

— Плеч, Маша, массаж плеч, затекли адски. На большее не рассчитывай.

Я от возмущения только рот открываю, а он тем временем разворачивается и направляется к двери.

Придурок.

Глава 15

Несмотря на мои ожидания, Смолин, покинув ванную, не возвращается в гостиную, а ждет меня.

Стоит мне только открыть дверь и переступить порог, как я тут же сталкиваюсь с ним лицом к лицу. Ну как к лицу. К груди.

К широкой и очень твердой груди.

У него там доспехи что ли под рубашкой?

Пару секунд я даже не двигаюсь, странно, я как будто раньше не очень правильно оценивала его габариты. Как-то поуже он мне казался, но сейчас, стоя в каких-то ничтожных сантиметрах от него, почти уткнувшись лбом в его стальную грудную клетку, я вдруг ощущаю себя дюймовочкой.

Может, все дело в туфлях на каблуках, из которых я не вылазила на протяжении всего того времени, что уже успела поработать на Смолина.

Да, совершенно точно, дело в них. В каблуках.

— Ты там что-то интересное разглядела? — сверху неожиданно доносится голос Смолина и я невольно дергаюсь.

— А? Где? — уточняю, запрокинув голову.

Офигеть, конечно. На каблуках было проще.

— На рубашке моей, где.

— Да вроде нет.

— Вроде? — он, словно удивившись, приподнимает бровь.

— Вроде, — киваю, и сама от себя не ожидая, упираюсь ладонями в его стальной торс и делаю попытку сдвинуть эту глыбу, — вы подвинуться не хотите, я бы не против выйти уже.

Он на мои жалкие попытки никак не реагирует. Точнее реагирует, но вовсе не так, как я ожидаю. Продолжает стоять, не сдвинувшись ни на миллиметр, и усмехаться, как будто у нас куча времени