Любимый злодей. После - Д. С. Одесса

– Это… выглядит маньячно.

Он мрачно смеется, после чего целует меня в лоб и за плечи усаживает на кровать.

– Подожди здесь. Это не займет много времени.

– Что ты собираешься делать?

– Избавлюсь от него, конечно же. Я чертовски долго ждал этого момента.

Он не может говорить всерьез? Если он убьет Тимура, нам конец.

– Демон. – Я тут же выпрямляюсь, с запозданием замечая, как возвращается головокружение, и мне становится совсем дурно. – Де-ем…

Я несколько раз моргаю, борясь с темнотой, которая, словно пелена, расстилается перед глазами. Все вокруг вращается, словно на разогнавшейся карусели, с которой я не в силах слезть.

– Ш-ш-ш, – шепчет мне на правое ухо мужской голос. Руки мягко подталкивают меня за плечи обратно в кровать. – Закрой глаза, отдыхай. А с остальным я разберусь, моя роза.

С чем – остальным? Не убивай его. Это слишком рискованно…

У меня не хватает сил. Поэтому не успев запротестовать, я снова опускаюсь на мягкие подушки и проваливаюсь в глубокий сон.

* * *

Стук в дверь вырывает меня из сна. Я хватаю ртом воздух, как утопающая, потом открываю глаза, и меня ослепляет яркий свет. Боже! Где я, черт возьми?.. Уже день?

– Доброе ут… – раздается голос Гавриила, но вдруг он давится последней частью предложения. – Что за хрень?..

Пока до меня доходит, что я проспала несколько часов, в течение которых Демон, вероятно, тоже находился в комнате, я просто смотрю на Гавриила. Он в сером костюме, явно сшитом на заказ, и белоснежной рубашке, за спиной – два его охранника.

Гавриил уставился на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. Опустив взгляд, я понимаю, что лежу без одежды и…

Задираю голову. Мои запястья прикованы к кровати наручниками. Один взгляд в сторону, и я обнаруживаю Тимура, тоже лежащего голым в постели.

Твою мать! Как это произошло?

– Что здесь происходит? Тимур! – Гавриил направляется на другую сторону кровати, чтобы встряхнуть проснувшегося брата. – Эй, ты, ублюдок! Просыпайся! Почему ты в моей постели? С моей невестой!

Все еще ошарашенная и оцепеневшая от сильного удара по голове, я наблюдаю за Гавриилом, который теперь поворачивает лицо брата кверху. И то, что я узнаю, заставляет меня на мгновение забыть о дыхании. Лицо Тимура посинело, на губах застыла пена, глаза выглядят тусклыми и неподвижными.

– Он… он мертв? – спрашиваю я, потрясенная этим зрелищем.

Гавриил тоже выглядит ошеломленным. Он становится белым как простыня и качает головой, как будто все это иллюзия. Затем он смотрит на прикроватную тумбочку, где лежит какой-то белый порошок. Он цепляет его кончиком пальца и пробует на язык и потом с отвращением сплевывает.

– Наркотик. Он нюхал его? Но… Тимур! – Он продолжает трясти своего брата.

– Делтон, Рэйв, зовите медиков. Немедленно! – кричит он двум мужчинам, наблюдающим за сценой.

Глубоко шокированная, я тяжело сглатываю. Потому что на тысячу процентов уверена, что до того, как я отключилась, Тимур был без сознания. Когда бы он успел нанюхаться? Или он очнулся, приковал меня к кровати, надругался надо мной, пока я спала, а уже потом перепутал препараты?

Нет, нет… Никогда. Демон бы такого не допустил. Демон собирался разобраться с ситуацией. Но тогда какого черта я лежу голая и скованная наручниками к кровати рядом с Тимуром? О чем он только думал?

– Освободи меня… пожалуйста! – Я дергаю наручники, поскольку не хочу и дальше лежать возле мертвеца.

Гавриил не реагирует на мою просьбу. Он словно не в себе и без остановки твердит брату, что тот не должен умирать, что скоро приедет врач и все будет в порядке.

Судя по виду Тимура, ничего не будет в порядке. Он мертв, причем, возможно, уже несколько часов. Лежа рядом с трупом, я продолжаю натягивать наручники, которые врезаются мне в запястья.

– Снимите с меня наручники.

Один из телохранителей подходит к кровати и ищет ключи на тумбочке с моей стороны. Одновременно в комнату входит врач, а за ним еще два фельдшера, которым требуется всего секунда, чтобы оценить разыгравшуюся перед ними сцену.

– Сюда! Он умирает! – гневно кричит Гавриил.

«Он уже мертв», – думаю я, пока телохранитель с темными волосами и в тонированных солнцезащитных очках отстегивает наручники.

– Кто-то должен осмотреть и ее. У нее на голове кровь, – замечает он хриплым голосом.

Как только мне освобождают запястья, я выпрямляюсь – надо как можно быстрее добраться до ванной. Потому что содержимое желудка рвется наружу. В воздухе витает тяжелый неприятный запах, и мысль о том, что мне пришлось не один час пролежать рядом с голым покойником, вызывает отвращения и панику.

Я успеваю добежать до туалета, и, как только открываю крышку унитаза, меня рвет. Из-за того, что я уже несколько часов ничего не ела, меня тошнит только желчью и остатками ужина. Неожиданно кто-то придерживает мне волосы, пока я продолжаю кашлять и отплевываться.

– Все хорошо? – спрашивает охранник спокойным, почти дружелюбным голосом.

Я киваю, так как мне неловко, что он видит меня обнаженной и скорчившейся от рвоты над унитазом.

– Нормально, – отвечаю я осипшим голосом. Только пусть не прикасается ко мне. Я быстро выворачиваюсь из его рук. – Не трогай.

Он извиняющимся жестом поднимает обе руки:

– Я не хотел тебя задеть. Просто пытался помочь.

В этом доме нет людей с сердцем и чистой душой, а таких, кто помогает другим, тем более.

– Мне поможет, если ты выйдешь из ванной, – говорю я.

Слава богу, он выполняет мою просьбу и уходит, после чего я смываю воду в унитазе, накидываю халат и иду к раковине чистить зубы. При этом я то и дело поглядываю на зеркало и в итоге вижу, как на заднем плане врачу ничего не остается, кроме как констатировать смерть Тимура.

– Нет! – в панике вопит Гавриил. – Нет. Вы ошибаетесь! А ну-ка, вы, мешки с дерьмом, выполняйте свою работу как следует, или я пущу ваши туши на корм рыбам! Старайтесь на полную!

Я судорожно втягиваю воздух. Гавриил бушует от отчаяния, гнева, ярости и паники. Видно, что у него совсем сдали нервы и он не знает, что делать. Отвернувшись от разыгравшейся сцены, я смотрю на свое отражение в зеркале. На левой стороне лба, на несколько сантиметров ниже линии роста волос, виднеется большая рваная рана. За несколько часов кровотечение остановилось, но повреждение все равно выглядит кошмарно. Засохшая кровь прилипла к прядям волос и частично испачкала левую щеку.

– Мне необходимо вас осмотреть, – внезапно слышу я позади себя и вздрагиваю.

В ванную заходит фельдшер