Парень лучшей подруги - Лисавета Челищева

горло, вставая с кровати. — Я отвезу тебя домой. Только сначала позавтракаем. — Я не голодна, спасибо. — Я не спрашивал, — бросил он через плечо, выходя из комнаты. — Ванная направо по коридору. Вещи найдешь внизу. Я осталась одна, глядя на закрытую дверь. Прикоснулась пальцами к губам, которые только что трогал он, и по телу снова пробежала дрожь. Спустившись вниз через двадцать минут, умытая, переодевшись (мои вещи нашлись аккуратно сложенными на стиральной машине), я замерла на пороге огромной кухни-гостиной. Женя стоял у плиты, переворачивая яичницу на сковороде. Он успел надеть джинсы и серую футболку, но от этого его фигура не стала менее впечатляющей. За панорамным окном шумел сосновый лес. Солнце заливало комнату золотистым светом. Обстановка была уютной — темное дерево, кожаный диван, гитара в углу, стопка книг на журнальном столике. — Садись, — кивнул он на высокий стул у островка. — Ешь давай. Тебе надо. Я молча села, принимая тарелку с яичницей, поджаренными помидорами и тостами. Рядом он поставил чашку с кофе. Кофе оказался именно таким, как я люблю — терпким, с лимоном и сахаром. — Откуда ты знаешь, как я пью кофе? — вырвалось у меня. — Твоя мама говорила моей, а моя — мне. В детстве. Что ты вредная, кофе пьешь только с лимоном и терпеть не можешь манную кашу, — усмехнулся он, садясь напротив со своей кружкой. — Мамы… — вздохнула я, отпивая ещё этого божественного напитка. Мы ели в тишине, которая, к моему удивлению, не была напряженной. Я украдкой рассматривала его. Он жевал, уткнувшись в телефон, но я чувствовала, что он тоже следит за мной краем глаза. — Красивый дом, — похвалила я, чтобы нарушить тишину. — Ты тут один живешь? — Сейчас да. Предки в городе. А этот дом отец для меня построил, когда я… уезжал на три года. Теперь тут живу. Не хочу под родительским крылом. — Я тебя понимаю, — кивнула я. — Хотя мы с мамой живем вдвоем, я бы тоже хотела свое жилье. Но пока не потяну аренду. Платят не очень. — Где работаешь? — В отеле, на ресепшене. Он кивнул, не комментируя. Я доела, чувствуя, как еда постепенно возвращает меня к жизни. — Спасибо, — поблагодарила я, вставая и убирая тарелку в мойку. — За то, что забрал меня вчера. И за завтрак. — Пожалуйста, — он тоже встал, оказавшись рядом. Мы стояли лицом друг к другу в маленьком пространстве кухни, ничего не говоря. — Нина. — Да? Он смотрел на меня долгим, потеплевшим взглядом, будто решал что-то. — Ты очень красивая. Это признание прозвучало как-то по-другому, не так, как его обычные подколы. Серьезно. — Спасибо. — За правду не благодарят. — Мне приятно это слышать. — Я рад. — он вздохнул, скользя взглядом по моему лицу. — Я знаю, что Лерка тебе мозг выносит на тему меня. Она вчера мне много чего написала. Я знаю, что она хочет вернуть наши отношения. — А ты?.. Что думаешь по этому поводу? — Ничего. Я хочу тебя. Не как подружку на ночь, не как способ позлить тебя. А по-настоящему. У меня замерло сердце. — Женя, я… — начала я, но он приложил палец к моим губам, останавливая. — Не говори ничего сейчас. Просто знай. А теперь одевайся, отвезу тебя в город. *** Женя запер дом, и мы сели в его черный джип, припаркованный у ворот. Всю дорогу до Калининграда играла тихая музыка, и мы молчали. Я смотрела в окно на проносящиеся сосны, на Куршский залив, блестящий на солнце, и пыталась уложить в голове все, что произошло. Он остановил машину у моего дома на Литовском валу. Я потянулась к ручке двери, но он заблокировал ее. — Жень?.. — Подожди. В пятницу вечером ты свободна? — Смотря для чего, — осторожно ответила я. — Для меня, — усмехнулся он. — Я заеду за тобой в семь. Мы пойдем в одно место. — А если у меня уже планы? — Отменишь, — отрезал он, в глазах плясали чертики. — Не зли меня, Рарина. Я вчера ночью тебя спас, между прочим. Ты мне должна свидание. — Шантажист. — Еще какой, — он разблокировал двери. — До пятницы. Я вышла из машины и, не оборачиваясь, пошла к подъезду. Только закрыв за собой дверь квартиры, я позволила себе выдохнуть и сползти по стене на пол. — Что я творю? — прошептала я, глядя в пол. — Он же… Женя Верзилов. Плохая компания. Нахал. И… единственный, от кого у меня подкашиваются ноги.

Глава 10

Всю неделю я жила как в тумане. Университет, работа в отеле, домашние дела — всё делалось на автопилоте. Мысли то и дело возвращались к субботнему утру. К его кухне с видом на сосны. К его пальцам на моей губе. К его словам: «Я хочу тебя по-настоящему». Я перечитывала нашу переписку по сто раз на дню. Он писал редко, но это и делало его сообщения долгожданными: утром в понедельник — «Не скучай», во вторник вечером — фотка заката над Преголей с подписью «Красиво, да?», в среду — «Не забудь про пятницу». Лера звонила каждый день. Рассказывала, что Женя ей не отвечает, что он какой-то странный стал, и спрашивала, не замечала ли я чего. Я врала. С каждым разом всё увереннее. И ненавидела себя за это. К пятнице я извелась так, что к обеду позвонила маме и сказала, что останусь ночевать у Леры (первая ложь ей за много лет). Надела то самое чёрное платье — то, в котором была на ужине в ресторане. Джинсовая куртка была следующей. Распустила волосы, сделала лёгкий макияж. Смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Когда я успела так похорошеть? Это из-за него все? Ровно в семь — звонок в домофон. — Выходи, — его голос в динамике заставил сердце пропустить удар. Я выскочила на улицу. Женя стоял, облокотившись на свой черный джип, в тёмных джинсах и кожаной куртке поверх белой футболки. Короткие волосы были слегка растрепаны, на лице — лёгкая усмешка. Увидев меня, он присвистнул. — Ничего так. Для свидания с шантажистом сойдёшь. — Перестань, — буркнула я, но улыбку сдержать не смогла. — Куда мы едем? — Сюрприз. Он открыл передо мной дверь, и через полчаса мы уже въезжали на парковку у Рыбной деревни. Вечерний Калининград сиял огнями. Фонари отражались в тёмной воде, а на другом берегу горели окна собора. — Идём, — он взял меня за руку, и мы пошли к причалу. — Мы куда? На теплоход? В ноябре? — Увидишь. На причале нас ждал небольшой катер. Женя помог мне спуститься, и через пару минут мы уже плыли по реке. В катере было