Няня для босса, или Папа строгого режима - Алекс Скай

Первые двадцать минут Роман держался достойно. То есть молчал, не мешал и выполнял инструкции ведущей с выражением человека, который временно оказался на другой планете, но решил не провоцировать местное население.

Потом начался конкурс “Семейный девиз”.

Каждая команда должна была придумать короткую фразу и представить себя. У родителей началась творческая паника. Кто-то писал “Мы дружные котики”, кто-то — “Семья Ивановых всегда вместе”, кто-то спорил, можно ли рифмовать фамилию с “чемпионы”.

Роман взял маркер.

— Предлагаю: “Семья Ветровых. Ответственность, надёжность, результат”.

Марк закрыл лицо ладонью.

Ася прошептала:

— Мы точно проиграем котикам.

Я аккуратно забрала маркер.

— Сильная заявка для тендера. Но мы на семейном дне.

— Девиз должен отражать ценности.

— Согласна. Только дети тоже входят в список ценностей.

— Ваш вариант?

Я посмотрела на Асю.

— Что у нас сейчас главное?

— Чтобы папа не был стулом, — радостно сказала она.

— Это оставим для внутреннего пользования. Марк?

Он нехотя взял маркер и написал: “Ветровы. Мы иногда строгие, но учимся”.

Я посмотрела на него.

— Отлично.

Роман тоже посмотрел.

— Учимся?

— Это не о тебе, — быстро сказал Марк. — О нас всех.

— Понятно.

Но по лицу Романа было видно: он понял больше, чем Марк хотел сказать.

Когда наша очередь представляться подошла, Роман машинально шагнул вперёд, будто собирался делать доклад. Я успела тихо предупредить:

— Не как совет директоров.

— Я помню.

Он взял лист с девизом.

— Семья Ветровых, — сказал он в микрофон. — Мы иногда строгие, но учимся.

Пауза была короткой.

Потом Ася подпрыгнула рядом и добавила:

— Особенно папа!

Зал рассмеялся.

Роман посмотрел на дочь.

И не поправил.

Это заметили все трое: я, Марк и сама Ася, которая от радости чуть не уронила картонный флажок.

Следующим был конкурс “Собери портрет семьи”. На большом листе нужно было наклеить готовые элементы: глаза, улыбки, волосы, аксессуары, потом подписать, кто чем важен в семье. Вроде бы просто. Но Роман Ветров, как оказалось, не умел клеить бумажные улыбки без стратегического подхода.

— Нужно сначала определить композицию, — сказал он.

— Нужно сначала взять клей, — возразила Ася.

— Если клеить без композиции, получится хаос.

— Папа, это портрет, а не парковка.

Марк тихо добавил:

— Хотя у нас и портрет может быть с разметкой.

Я взяла лист.

— Предлагаю так: Ася клеит улыбки, Марк подписывает, Роман Андреевич отвечает за волосы.

— Почему я?

— Потому что это безопасный участок.

— Волосы безопасны?

— Относительно.

Он взял бумажные полоски с видом человека, которому доверили крайне сомнительный актив. Через пять минут наш семейный портрет выглядел так: у Аси была самая большая улыбка, у Марка — один глаз чуть выше другого, потому что “мир несимметричен”, у Романа — строгие брови, которые дети сами выбрали, а рядом со мной Ася приклеила маленькую корону.

— Почему у Веры корона? — спросил Роман.

— Она главная по папе, — объяснила Ася.

— Временно, — сказала я.

Марк написал под моей фигуркой: “Вера — нарушает режим с пользой”.

Я посмотрела на него.

— Это можно на визитку.

— Тебя за такое уволят, — сказал он.

— Тогда на памятную кружку.

Роман прочитал подпись и ничего не сказал. Но когда Анна Викторовна подошла посмотреть работы, он неожиданно добавил:

— Формулировка точная.

Я почувствовала, как почему-то стало теплее.

Глупость. Полная. Похвала от работодателя за подпись к кривой бумажной фигурке не должна была влиять на взрослую женщину, которая пришла сюда работать, а не радоваться каждому “точно” от строгого папы. Но влияла.

Непорядок.

Конкурс, на котором Роман почти провалился, назывался “Пойми ребёнка без слов”.

Родитель должен был по жестам ребёнка угадать слово. Ася тянула жребий первой. Ей досталось “пирог”. Она старательно показала круг, потом будто что-то ела, потом изобразила восторг.

— Договор, — сказал Роман.

Зал засмеялся.

Ася возмутилась:

— Папа!

— Подписание договора?

— Нет!

Она снова показала круг.

Роман сосредоточился.

— Колесо.

— Нет!

— График?

— Папа, какой график можно есть?!

Я закрыла рот рукой.

Марк уже согнулся от смеха.

Роман посмотрел на меня.

— Подскажите.

— Нельзя. Семейная честность.

— Это не честность, это катастрофа.

— Добро пожаловать в детские конкурсы.

Ася снова показала, как ест.

Роман наконец сказал:

— Пирог?

— Да! — закричала она и бросилась ему на шею.

Он поймал её неуклюже, явно не ожидая объятий посреди задания, но удержал крепко. Зал захлопал. Ася смеялась у него на плече, и я видела, как Роман на секунду закрыл глаза — не устало, не раздражённо, а так, будто пытался запомнить это прикосновение.

Потом очередь дошла до Марка.

Ему досталось слово “дом”.

Марк встал напротив отца и сначала сделал крышу руками. Роман сразу сказал:

— Дом.

Марк удивился.

— Да.

— Я угадал?

— Угу.

— Быстро?

— Нормально.

Но в этом “нормально” было больше гордости, чем в любом “молодец”. Марк повернулся к доске, будто проверял баллы, а сам украдкой улыбался. Я видела. Роман, кажется, тоже.

Последний конкурс был общим: нужно было всей командой пройти небольшой маршрут, удерживая между собой воздушный шарик, не касаясь его руками. Ася визжала от восторга, Марк делал вид, что выше этого, но первым занял позицию. Роман посмотрел на шарик так, будто тот был личным оскорблением физики.

— Это невозможно.

— Роман Андреевич, — сказала я, — вы построили компанию. Переживёте шарик.

— Компания предсказуемее.

— Вот поэтому шарик полезен.

Мы встали: Ася впереди, потом Роман, потом Марк, потом я. Шарик нужно было удерживать между спинами и животом следующего участника. Для Романа, привыкшего к личному пространству размером с кабинет, это оказалось серьёзным испытанием.

— Не двигайтесь резко, — сказал он.

— Это вы кому? — спросил Марк.

— Всем.

— Папа, ты командуешь шариком, — сообщила Ася.

— Шарик не выполняет инструкции.

— Вот теперь вы понимаете детей, — сказала я сзади.

Марк рассмеялся первым.

Потом Ася.

Потом, к моему потрясению, Роман тоже выдохнул что-то подозрительно похожее на смех.

Мы прошли половину маршрута, когда шарик выскользнул, взлетел вверх и мягко стукнул Романа по голове. Зал взорвался смехом. Ася хохотала так, что чуть не села на пол. Марк держался за стойку. Я пыталась сохранить вид ответственной няни, но получалось слабо.

Роман стоял посреди зала с шариком у ног и выражением человека, который