Охота на беглую графиню - Лара Барох

class="p1">К отвороту на усадьбу Габби, девушки подходили отчаянно хромая на обе ноги. Они проследили как отделился от обоза Берд и бодро зашагал в сторону, по менее укатанной дороге.

— Дошли Габби! — Радостно подбадривала подругу Эмма, и та даже перестала хлюпать носом, но не надолго.

Свернув с дороги, они все же сняли орудие пыток с ног и прихрамывая пошли по траве. Вскоре стало значительно легче идти. А ещё примерно через полчаса перед девушкам открылся холм, с невероятной красоты строением.

На самом верху холма в форме буквы П, располагалось огромная трехэтажная усадьба, увенчанная треугольными башенками — пинаклиями и декоративными фестонами по всему фасаду.

Перед усадьбой, до самых ворот, зеленела гигантская лужайка, а вдоль подъездной дороги стояли аккуратные небольшие деревца.

Девушки подошли к воротам, где уже вовсю договаривался Берд.

— Прямо по дорожке, но не в главный вход, обойдите и там спросите Зензи. С ней и поговорите. — Привратник впустил троицу внутрь и показал как обойти усадьбу.

— Однако богато! — Прицокнула языком Эмма. Габби же совсем поникла, она страшно боялась быть узнанной, поэтому шла очень неуверенно и старалась не поднимать голову от земли.

— Габби! Ну ты чего? Тебя не было здесь около года, лицо подзабылось, да ещё ты же за этот год изменилась, пусть немного. Ну вспомни, как меняются угловатые подростки и превращаются в молодых женщин? — Эмма в очередной раз успокаивала подругу.

— Да, да, только все равно мне страшно!

— Это нормально, если тебе поможет — мне тоже немного страшно. Но другого выхода у нас нет.

Берд по прежнему шёл впереди и не оглядывался на девушек. Они тем временем обогнули усадьбу и подошли к невзрачной двери. Берд постучал, девушки встали поодаль от него и принялись ждать. Совсем скоро дверь распахнулась и оттуда выглянула улыбчивая женщина лет сорока. На ней было надето коричневое платье до пят, а сверху накинут белый фартук. Волосы скрывал белоснежный чепец.

— Ну наконец-то! — Вместо приветствия выпалила она, а у подруг подкосились колени. И только Берд не терял самообладания:

— Вы, хозяйка, как будто нас и ждали!

— Ещё как ждала! Свадьба со дня на день, уже и за невестой поехали, а рук не хватает. — Эмма с Габби облегченно выдохнули.

— Я — Зензи, здесь главная над прислугой. Что Вы делать умеете? — Женщина скользнула взглядом по Берду, потом осмотрела изможденных девушек, и присмотрелась к их рукам.

— Я Берд, могу и дрова колоть, и за скотиной ухаживать, работы не боюсь, вырос то в деревне.

— Угу. — Кивнула в ответ Зензи.

— Мы умеем прибирать, мыть, можем на кухне помогать или в земле копаться. Я — Эмма, а сестра — Габби. — Зензи вновь их внимательно оглядела и наконец кивнула.

— Спать будете в общей комнате, я покажу. Еда два раза в день, работать пока будете в саду, дом то мы вычистили, а вот до сада руки не дошли. А ты, — кивнула она Берду отправляйся на конюшни и найди там Трогота, он старший конюх. Скажи, что я прислала тебя ему в помощь. Спать будешь на конюшне, а как зима настанет, в дом переселишься.

— Никак не пойму, вы вместе или нет? — На ходу спрашивала девушек Зензи.

— Мы вместе, сестры мы.

— Я про мужика спросила.

— Ах это, нет мы его не знаем. Он с обозом вроде бы прибыл, как и мы, но отдельно от нас.

— Так! Вначале мыться и переодеваться в хозяйское, потом вас покормят и идите работать. Свадьба со дня на день, а у нас сорняки вместо роз растут. — Зензи провела девушек в темное помещение, где возле стен стояли топчаны, довольно широкие. Возле одного из них Зензи и остановилась.

— Спать будете здесь, мешки можете сложить под топчан и пошли мыться. — Женщина провела девушек по коридору и распахнула одну из дверей:

— Киль, дай воды теплой помыться новеньким. — Крикнула она куда то вглубь.

— Тёплую воду брать на кухне, у Киль. Она кухарка здесь. А мыться где, пошли покажу. — Зензи повернула обратно, и не доходя до спальни показала.

— Это мыльня для прислуги. — Внутри вдоль стен стояли корытца. Зензи откинула крышку небольшого сундука и достала оттуда два мешочка.

— Мыльнянка! Воду натаскаете сами, чистую одежду вам сейчас принесут. После мытья идите к Киль, она накормит вас чем найдет, а потом я подойду и покажу сад.

— Спасибо Зензи! Вы очень добры к нам. — Расплылась в улыбке Эмма. А Габби только стояла рядом и пыталась выжать из себя улыбку.

Потом девушки вернулись и достали заготовленный флакончик с дурным корнем, и отправились за водой. Мылись с удовольствием и тщательно, затем ополоснулись раствором корня и все их тела приобрели зеленоватый оттенок.

Тем временем вошла девушка, одетая в такое же платье, как и Зензи, только фартук у нее был темно серого цвета. Она положила на крышку сундука сложенные горкой вещи и ушла. При изучении в вещах нашлись две нижние рубашки, не новые но чистые. Два коричневых платья с серыми фартуками и два белых чепца.

Обуви не было, поэтому девушки вымыли свои деревянные колодки, высушили их грязными платьями и вновь натянули на ноги. После мытья и переодевания в чистую одежду, подруги испытали не с чем не сравнимое удовольствие!

Глава 17

Девушки отнесли свое грязное белье и сложили по кровать, вечером они его выстирают. А сами направились к кухарке. Киль показала им место с краю грубо сколоченного деревянного стола и выдала по два куска серого хлеба и кружки с мутной жижей. На вкус она отдавала размоченным хлебом, но ни соленой ни сладкой не была.

— Спасибо Киль! И за воду спасибо. — Девушки пропустили обед, на этом опять же Берд настоял, чтобы вид у них был приближен к вечно голодным крестьянам. Поэтому с удовольствием принялись за нехитрую еду.

— Вы сами то откуда? — Киль перебирала на полу какие-то клубни и попутно разговаривала с девушками.

— Да мы и сами уже не помним толком, родителей мор унес, с тех пор по людям и скитаемся. — Ответ был заготовлен Бердом заранее. Вполне нормальная ситуация, в ту пору. Действительно, потеряв родных, многие крестьяне снимались с мест, и шли искать лучшей жизни.

— А к нам надолго?

— Хотелось бы перезимовать здесь, но если обижать не будут, мы и дольше останемся — Эти ответы тоже были заготовлены.

— А чего зеленые то такие?

— Болели в конце зимы тяжело, думали все, отбегались. Но Пресвятая Дева ещё пожить позволила. Вначале то мы совсем не ходили и