Наш брак - тюрьма - Полина Рей

кофе, который уже немного подостыл, и удивилась - кто-то помнит обо мне, кому-то не всё равно. За последние дни получить такое от почти незнакомых людей было в новинку. Кристина, конечно, звонила каждый день, Антон ночевал на диване, но Павел - почти чужой человек - казалось, не имел никакой выгоды интересоваться моими делами. И всё же он делал именно это.

- Спасибо, Павел, - ответила я, и в голосе против воли прорезалась усталость. - Я, если честно, в процессе развода. Адвокат помогла, Сергей согласился на условия, теперь нужно выбирать квартиру, искать помещение для кондитерской, собирать вещи… Голова идёт кругом.

- Для кондитерской? - переспросил он, и в его голосе я услышала искренний интерес. - Расскажите.

И я рассказала. О том, как давно мечтала о маленькой кофейне с книжными полками, о том, что пеку торты с детства, о том, что бабушка учила меня «чувствовать тесто», а не просто смешивать ингредиенты. Павел слушал, не перебивая, и когда я закончила, сказал:

- Знаете что, Ирина? Я не так давно помогал знакомой открывать кафе. У меня остались контакты хорошего риэлтора, который специализируется на коммерческой недвижимости, и дизайнера, который делает уютное место даже из подвала. Если хотите - я с вами поделюсь.

Я замялась. Принимать помощь от мужчины, которого почти не знаю, было неловко. Но с другой стороны - почему нет? Сергей уже не контролирует мою жизнь, я сама принимаю решения.

- Буду очень благодарна, - сказала в ответ.

Через час он скинул мне номера, адреса, сайты и добавил сообщение: «Если захотите посмотреть помещения - могу составить компанию. Может, моя насмотренность будет вам полезна».

Я подумала и согласилась. Потому что одной действительно было страшно. И потому что в его предложении не было ничего, что заставляло бы меня насторожиться - только обычная человеческая забота.

Следующие дни превратились в бесконечную круговерть. Я ездила смотреть квартиры - те, что предлагал риэлтор, и те, что находила сама. Хотелось чего-то своего, не похожего на то, где мы жили с Сергеем. Там стены помнили мои слёзы, и я сама не могла выбросить их из головы.

Потому выбрала светлую двушку в районе парка - не такую большую, как наше прошлое жильё, но с балконом, где можно посадить цветы, и с окнами на юг.

Параллельно мы с Павлом объезжали помещения для кондитерской. Первое оказалось слишком тёмным, второе - в подвале, где даже днём нужен был искусственный свет, третье - на окраине, куда никто не поедет за пирожными. Павел терпеливо ждал, пока я ходила по каждому углу, трогала стены, проверяла розетки и вентиляцию.

- Вы придирчивая, - заметил он после третьего отказа.

- Я хочу, чтобы людям было хорошо, - ответила я. - И мне - в первую очередь.

Он улыбнулся той самой улыбкой, которая мне запомнилась ещё с первого нашего знакомства на деловом ужине. Тёплой, без намёка на флирт.

Дизайнера, которого порекомендовал Павел, я вызвала уже на четвёртое помещение - то, что в итоге понравилось. Маленький цокольный этаж в доме у парка, с отдельным входом и высокими окнами. Там было светло, уютно и пахло деревом - предыдущие арендаторы сделали хороший ремонт, но съехали, потому что переросли формат.

- Здесь можно сделать не просто кондитерскую, - сказала дизайнер, молодая женщина которая выглядела очень оживлённо, - а настоящую сказку. Книжные стеллажи, мягкие кресла, витрины с тортами, как в европейских пекарнях.

Я кивнула и почувствовала, как внутри разливается тепло. То самое, от которого хочется жить, строить планы и смотреть вперёд.

Вечером вернулась домой, усталая, но счастливая. Антон уже приготовил ужин - научился за эти дни варить самую простецкую пасту, - и мы сели есть.

- Мам, ты улыбаешься, - заметил сын.

- Да, - сказала я. - Забыла, каково это, а сейчас вспомнила.

Он ничего не ответил, только усмехнулся и пододвинул ко мне тарелку с добавкой.

А я сидела и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад я была женой, которая пекла торты на день рождения мужа, а теперь я - женщина, которая выбирает помещение для собственной кондитерской, собирает вещи в новую квартиру и принимает помощь от почти незнакомого человека, который оказался добрее, чем все мои старые друзья.

Сергей остался в прошлом - там, где ему самое место.

А у меня начиналось что-то новое - с запахом выпечки, книжных полок и тихого счастья, которое я сама себе построю.

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

В этот вечер Анжела пришла сама, без звонка, просто открыла дверь своим ключом - тем самым, который Диана, видимо, всё ещё оставляла для неё на ресепшене.

Линьков сидел в кресле у окна, смотрел на вечерний город и пил виски прямо из горла. День был паршивый: Ирина прислала список требований через адвоката, Диана после полученной машины стала холодной и отстранённой, будто БМВ ничего не решала.

- Серёжа, - Анжела вошла плавно, пахнущая жасмином и ещё чем-то сладким. - Ты почему такой грустный? Не узнаю тебя.

Он поднял на неё тяжёлый взгляд. Она выглядела хорошо - тёмное платье, волосы распущены, на губах лёгкая улыбка. Не та, материнская, а прежняя, от которой у него когда-то горело внутри.

- Выпей со мной, - сказал он, кивнув на бар.

Анжела не отказалась - села рядом, налила себе виски, их бокалы соприкоснулись. Они пили молча, а потом она начала говорить. О том, как им было хорошо двадцать семь лет назад. О том, как она была дурой, что бросила его и что потом жалела все эти годы.

- Я думала о тебе, Серёжа, - сказала Анжела, касаясь его руки. - Каждый день.

Сергей слушал, и внутри него оттаивало что-то, что он похоронил давно. Он снова видел перед собой ту самую Анжелу - не мать своей любовницы, а девушку, ради которой был готов на всё. Они пили ещё, снова поцеловались, и он чувствовал, что голова идёт кругом, но списывал это на алкоголь.

А потом была ночь. Отрывистые воспоминания: её тело, её шепот, и ещё чьи-то руки. Две пары рук. Он хотел спросить, но язык не слушался. Всё стало походить на какую-то фантасмагорию, пропитанную алым маревом.

Утром свет ударил в глаза, а голова раскалывалась, и Сергей не сразу понял, где находится. Он лежал в постели отеля - голый, мокрый от испарины, с похмельем, которое убивало.