Ты знаешь, мама, он какой... - Карина Волк

Валерия неисправимая эгоистка, которая любила лишь себя…

Есть три разряда эгоистов: эгоисты, которые сами живут и жить дают другим; эгоисты, которые сами живут и не дают жить другим; наконец, эгоисты, которые сами не живут и другим жить не дают. Я принадлежал к первой категории, а вот Валерия точно к последней… Она сама не может нормально жить и наслаждаться, и другим не даёт.

Железная дверь подъезда распахнулась и из дома вылетела Елизавета, она волокла за собой чемодан и параллельно прожигала меня озлобленным, искренне ненавидящим взглядом.

— Что-то ты долго? — Стремительно приблизился к девочке и попытался забрать чемодан, но она крепче сжала ручку и не позволила ей помочь. — Лиза, позволь помочь. Пожалуйста, — очень мягко и трепетно прошептал, привлекая внимание девушки, осознавая, что Валерия буквально закипает от собственной беспомощности.

Малышка вздёрнула подбородок и яростно замотала головой.

— Спасибо. Помог уже. Я же тебя просила, — она попыталась вырвать чемодан из моих рук, но куда там, бережно оттолкнул её руку и, схватив одной рукой её поклажу, второй подтолкнул дерзкую, строптивую гордячку к машине. — Пусти. Пусти... Сказала. Я никуда с тобой не поеду. Ты не держишь свои обещания. Я тебе не верю, — она развернулась и её горящий, убийственный взгляд, наполненный откровенной ненавистью и злобой, зафиксировался на моём лице. — Ты подлец и обманщик. Я тебе совершенно не верю.

Дерзкая малышка удручённо усмехнулась.

— Что тебе ещё от меня нужно? Оставь меня в покое. Убирайся. Видеть тебя не хочу.

Бесила меня. Выводила из себя, но при этом параллельно безумно возбуждала. Как же хотелось выкинуть чёртов чемодан и, схватив малышку, затолкать её в автомобиль и отвезти в своё укромное место. Эта дикая кобылка нуждалась в воспитании, и я обязательно преподам малышке парочку уроков, но только не сейчас. Время не пришло. Она должна научиться мне доверять. Действовать необходимо более тонко и мягко. Ничего. Пусть пока покапризничает, покажет свой характер… Это лишь временное явление, она очень скоро превратится в ласкового, покорного котёнка. Лиза рядом со мной более рычать не будет, она будет лишь смиренно и удовлетворённо мурлыкать.

— Лиза, не устраивай предоставлений. Садись в машину. Прекрати вести себя как ребёнок, лишний раз доказывая своей матери, что ты лишь малышка.

Елизавета высокомерно фыркнула и свела руки на груди, демонстративно показывая, что выполнять мои указания не будет.

Б… ь. Сучка стаптывая. Да она в тысячу раз опаснее своей матери.

— Ладно, — неимоверными усилиями поборол злость, здравый смысл возобладал, хотя я был почти на грани. Всегда умел держать себя в руках, обладал превосходным и неоспоримым хладнокровием, но эта девица мёртвого доведёт. — Я тебе не обещал, что уеду. Ты сама так посчитала. Что плохого я сделал? — С фальшивой наивностью задал вопрос. — Я лишь хотел помочь, — покосился на окно, за котором упрямо продолжала стоять Валерия и внимательно наблюдала за скандальной сценой. — Хочу показать тебе квартиру. Убедиться, что тебя всё устраивает. Проявляю банальную заботу, — прекрасно зная, что мать Лизы пристально следит за нами, демонстративно прикоснулся холодными пальцами к полыхающим девичьим щекам. — Зачем ты борешься со мной? Срываешь злость на человеке, вина, которого заключается лишь в том, что он хочет помочь. И ничего более.

— От твоей заботы у меня одни проблемы. Мы же с тобой обо всё договорились. А ты нарушил обещание. И можешь больше не оправдываться, — огрызнулась она. — Ты лишь придумываешь причины.

— Нет. У тебя проблемы не от меня, — решительно заявил я. — У тебя проблемы из-за твоей матери. Лиза, садись в машину. Я отвезу тебя. А потом ты спокойно приедешь и заберёшь свой автомобиль, — перевёл глаза на её серебристый Инфинити. — Умоляю тебя, давай не будет устраивать публичный скандал.

Девочка с сожалением поймала мой взгляд.

— Нет у меня никакой машины. Мама меня всего лишила. Я теперь гол как сокол. Она доказала, что я без неё ничего не стою. Ждёт, когда приползу к ней с опущенной головой и на коленях начну вымаливать прощения.

Ласково улыбнулся и, бережно подняв её руку, поцеловал каждый маленький, аккуратненький пальчик.

— Ты сильная и самостоятельная девушка. И ты никогда не приползёшь к ней на коленях.

Елизавета гордо взмахнула головой.

— Вот и хорошо. Очень скоро ты заработаешь и сможешь позволить себе и автомобиль, и квартиру. Лиза, вот увидишь, что твоя мать осознаёт, что ты самостоятельная, независимая личность.

Настоящий соблазн плетётся как изящное кружево, но связывает крепче альпинистской верёвки… Ловко играл на слабостях юной, гордой девочки. Если я скажу, что готов подарить все блага, то она, будучи человеком свободолюбивым, посчитает, что я её покупаю. А такая девочка не покупается и не продаётся… Её надо постепенно раскрепощать, плавно и сладко окутывать невидимыми, стальными нитями. Она сама не заметит, как впадёт в полную мою зависимость.

— Хорошо, — обречённо выдавила она из себя согласие и побрела к автомобилю. — Может ты и прав. В любом случае устраивать публичный скандал на потеху зрителям не следует.

Быстро последовал за ней, лихо закинул чемодан и прыгнув в салон, завёл мотор.

Елизавета молча и угнетённо смотрела в окно.

— Не переживай. Всё будет хорошо. Тебе и твоей матери нужно время. Всё образуется, — говорил банальные, слащавые речи и сам себе удивлялся. — К сожалению, но иногда мы причиняем боль своим родным, дорогим людям.

Лиза медленно повернула голову и уныло улыбнулась.

— Мы с мамой совершенно разные люди. Совершенно непохожие. Иногда даже кажется, что мы совершенно не родные. Меня будто бы подменили в роддоме.

Озадаченно усмехнулся. Поспорить с Елизаветой было чрезвычайно сложно. Нет. Внешне мать и дочь были необычайно похожи, обе натуральные блондинки, с мягкими, нежными чертами лицами и огромными голубыми глазами, которые с первого мгновения околдовывали, очаровывали. Именно глаза Валерии меня в первую нашу встречу и привлекли. Они были настолько чистыми, невинными… Вот они меня и обманули.

— Мама — человек жёсткий, волевой, прагматичный, — девочка опечаленно выдохнула. — Я более ранимая, тонко чувствующий человек. Наверно именно по этой причине и не пошла учиться на юриста. Мне сложно защищать людей, которые, по моему мнению, аморальные и беспринципные, но при этом готовы платить огромные деньги.

Машинально приподнял брови. Хорошо, что Лиза понимает, что её мать меркантильная, беспринципная стерва. Ей сложно, больно и тяжело, но она признаёт недостатки матери.

— Нет, — громко провозгласила она, будто бы прочитав мои мысли, попыталась оправдать Валерию. — Ты не думай, что мама плохой человек. Ей в жизни пришлось тяжело. Она просто привыкла бороться за своё