Ты знаешь, мама, он какой... - Карина Волк

— Можно подумать, что ты сам не знаешь, что мне нужно, — недовольно буркнул Ворошилов и, расположив на коленях белоснежное полотенце, пододвинул к себе тарелку с горячим блюдом.

— Знаю. Но хочу, чтобы ты озвучил, — с откровенной издёвкой ответил я.

Дмитрий обессиленно опустил глаза.

— Платон, послушай, я знаю, что ты не будешь пользоваться ситуацией, — он несмело приподнял глаза и зафиксировал цепкий, оценивающий взгляд на моём лице, — но согласись, твой поступок, мягко говоря, вызывает недоверие. Не понимаю, чего ты так прицепился к Елизавете? Зачем она тебе?

Вальяжно откинулся назад и, закинув одну ногу на другую, беспечно взял в руку столовый нож и не звонко постучал по поверхности стола.

— А ты не охренел, Дима? Я теперь перед тобой отчитываться должен? Лиза — совершеннолетняя девушка. Она не нуждается в защите.

Ворошилов гневно свёл брови, желая заявить протест.

— Платон, я не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь, но ты же понимаешь, что Лиза для меня непосторонний человек. Она хорошая, добрая девочка. Я не хочу, — он отчаянно замотал головой, — чтобы по твоей вине Лиза страдала.

Идиот! Хищно расплылся в широкой улыбке, беспечно сведя руки на груди. Елизавета давно уже не маленькая девочка, она взрослая, молодая, привлекательная девушка. И она уж точно не нуждается в защите. Лиза вполне способна постоять за себя.

— Зачем она тебе? Чего добиваешься?

Пару секунд безмолвно смотрел на озадаченного, заметно погрустневшего мужчину, который вызывал лишь жалость и сострадание.

— А ты не допускаешь возможность, что мне Лиза понравилась? — Сжалился над мужчиной, более не стал над ним издеваться.

Дмитрий застыл.

— Не допускаю, — еле-еле шевеля губами, промолвил он. — Ты никогда не увлекался маленькими, беззащитными девочками.

— И что? Вкусы меняются. Я видишь ли, старею. С годами начинаю задумываться о семье и детях.

Мужчина обескураженно вытянул лицо, явно не ожидая подобного ответа.

— И ещё, Дима, — поддался вперёд, прожигая взглядом своего бывшего родственника, — Лиза — не маленькая девочка. Она молодая, привлекательная женщина.

Говорил с наслаждением. А главное, верил своим словам.

— Ты пожалеешь. Но будет уже поздно. Зло всегда возвращается. Это бумеранг, который обязательно вернётся, может, не сразу, но вернётся.

П… ц! Полный п….ц! Ворошилов реально решил пристыдить меня… Как говорится: «А судьи кто?».

— А я так понимаю, ты своего бумеранга ожидаешь?

Ворошилов виновато опустил глаза.

— Ожидаю, — он взял столовые приборы. — А может, уже дождался.

Интригующий ответ.

— Не понял.

— Не обращай внимания, — Ворошилов махнул рукой. — Ладно. Платон, давай поговорим, как деловые люди. Ты же привык вести разговор с точки зрения выгоды. Правильно?

Задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Ты мне сделку хочешь предложить?

Мужчина уныло помотал головой.

— Какую сделку? Ты что мне можешь предложить? — Нервный смешок сорвался с моих губ.

Заинтриговано всматривался во встревоженное лицо Ворошилова.

Лёгкая, ненавязчивая мелодия раздавалась в помещение ресторана, надменно усмехнулся, терпеливо позволяя Дмитрию собраться с духом.

— Я готов отказаться от аукциона.

— Что? — Поддался вперёд.

Казалось, что у меня случилась слуховая галлюцинация. Реально этот горделивый человек, который всю жизнь стремился доказать, что хоть что-то представляет из себя без денег моей семьи, решил признать поражение… И ради кого? Совершенно посторонней девочки. Понятно, что Елизавета — дочь Валерии, но до конца не верил, что эта меркантильная дрянь так крепко запала ему в душу. Считал, что он со временем наиграется. Устанет от неё. В конце концов, она обязательно проявит свой истинный характер и покажет волчий оскал. Но век живи, век учись. Молодец, Лерка, хорошо обработала этого дурачка. Реально зацепила его, раз он даже готов от аукциона отказаться.

Брезгливо поморщился, негодуя… Поражаясь, как можно ставить какую-то бабу, выше деловых интересов.

— Повтори, — позволил мужчине дать заднюю, хотел, чтобы он отказался от аукциона и не участвовал в строительстве административного здания, но не желал выставлять его чёртовым благородным принцем, который спас невинную девочку от дракона.

— Тебе доставляет удовольствие унижать меня, — прорычал Ворошилов и, судорожно схватив бокал, сделал пару больших глотков, сейчас он напоминал жаждущего путника, который, наконец-то, добрался до долгожданного источника. — Я отказываюсь от аукциона. Обещаю тебе, что участвовать в торгах не буду, — он подставил бокал на стол. — Взамен ты должен отказаться от Елизаветы. Забудь о девочке. Она не будет очередной женщиной, который ты разбил сердце, — мужчина отчаянно замахал головой. — Не позволю, чтобы ты из-за своей похоти сломал ей жизнь. Найди себе другую игрушку, благо с бабами у тебя никогда не было проблем.

Ухмыльнулся и, лениво приподняв бокал, непринуждённо отсалютовав и, не сводя глаз с Ворошилова, в которых горел азарт победы и триумфа, слегка пригубил вина.

— Благородство исключает месть, — нарочито протрубил Дмитрий, уверенно участвуя в дуэли взглядов. — Глупо мстить несмышлёному ребёнку, душевнобольному человеку, животному и… пустому месту. Ты не можешь простить человека, пока своей ненавистью ставишь его на пьедестал. Чем больше ты его ненавидишь, тем значительнее становится для тебя его фигура, тем выше он над тобой. Перестаньте раздувать его значимость для себя, а затем стряхните его фигуру с пьедестала, как пыль.

Равнодушно покачал головой.

— И кем ты считаешь Валерию? Несмышлёным ребёнком? Душе больным человеком? — Презрительно усмехнулся и с откровенной яростью поставил бокал. — Или животным?

Ворошилов звонко чертыхнулся и моментально отвёл от меня взгляд.

— Разве объектом твоей ненависти является Валерия? Я думал, что у тебя проблемы со мной? — Дмитрий плавно перевёл взор на меня. — Говорил о себе. Я должен стать той самой пылью, которую ты скинешь с плеч. Но ты маниакально ненавидишь Валерию. Или…, — он многозначительно замолчал, неторопливо полностью развернувшись ко мне, сканируя озадаченным взглядом.

— Дима, остынь. У меня нет никаких претензий к Валерии. Она вызывает у меня лишь чувство брезгливости. Гадина ползучая, которую можно раздавить ногой. Только вот зачем? Пусть ползает и меня не трогает.

— Тогда зачем тебе Лиза?

— А тебе зачем Валерия?

Ворошилов злобно покривился.

— Ерунду не говори. Сравнил себя и меня. Я Валерию люблю, ты же лишь играешь с Лизой. Не более того, — он гневно махнул подбородком. — Так что ты скажешь по поводу моего предложения? Готов согласиться.

Предложение, бесспорно, заманчивое… Но Елизавета манила куда больше. Да и зачем соглашаться. Упустил свой шанс Ворошилов. Я не из тех людей кто будет повторять дважды. Всё, механизм запущен.

— Нет.

Дмитрий ошарашенно приподнял брови.

— В смысле, нет, — возмущённо протрубил он. — Я делаю тебе выгодное предложение. Ты же знаешь, что моя фирма