Чертовски неправильный мужчина - С. Р. Джейн

Но ради нее я бы и от лимонада отказался, честное слово.

Она взглянула на меня с любопытством, и я мгновенно выпрямился. Подай знак, умоляю. Хоть каплю интереса, черт возьми.

Нет. Ничего. Даже на бицепсы не взглянула.

Мой ангел еще раз поблагодарил – и исчез. Слишком быстро, чтобы я успел придумать, что сказать дальше.

Я облажался. По полной.

– Ну ты и клоун, Джеймс, – фыркнул Фредди, пока мы наблюдали, как она пробирается сквозь толпу к столику у стены. Она опустилась на стул с королевской грацией – спина прямая, подбородок гордо приподнят.

Одна.

– Ага, – пробурчал я в ответ.

Протянул ему щипцы:

– Подменишь? Мне… нужно пройтись.

Он расхохотался мне вслед, пока я решительно двинулся в обход. Сперва кивнул паре завсегдатаев – чтобы не было слишком очевидно, что сорвался с поста из-за нее.

Но глаза все равно искали ее.

Анастасия сидела, ссутулившись, и во всей ее позе читалась растерянность. На лице – такая тоска, что у меня сжались кулаки. Не могло быть, чтобы такое совершенство выглядело так… опустошенно. Хотелось понять, что случилось. О чем она думает. Хотелось подойти, наклониться и прошептать: «Позволь мне это исправить».

Но я сдержался. Сначала подошел к Шону – тот тут же начал в красках пересказывать первый период нашего последнего матча. С трудом вырвался.

Сначала миссис Несбитт, затем мистер Томпсон и наконец…

Я приблизился к ней сбоку, осторожно, стараясь не напугать. Знал, что у многих девушек есть триггеры на резкие движения, особенно здесь.

– Как индейка? Вкусно? – пробормотал я и чуть не скривился. Что не так с моим голосом? Почему он такой низкий и странный? Будто это не я говорю, а Бэтмен.

Она едва не выронила сэндвич. Впервые увидел ее неидеальной – глаза широко раскрыты, взгляд растерянный. Она оглянулась, словно не поверила, что обращаются именно к ней.

Не понимаю, чему удивляться. Любой мужчина на моем месте поступил бы так же. Вел бы себя как влюбленный щенок.

Наконец она подняла на меня глаза, осознав, что больше рядом никого нет. Пухлые губы слегка приоткрылись, но слова, кажется, застряли в горле. Я не отводил взгляда, и она тихо кашлянула:

– Сэндвич действительно хорош, – прошептала она и, словно в доказательство, откусила еще немного.

Я застыл, разглядывая ее – каждую деталь на этом безупречном лице.

Только рядом с ней я понял: она молода. Очень. Ни морщинки, ни прыщика – только чистая наивная открытость.

Но восемнадцать ей точно исполнилось. Несовершеннолетних сюда без сопровождения не пускали, правила строгие.

Тогда… Девятнадцать? Двадцать? А мне тридцать один, черт возьми.

Ну что ж, в целом – сойдет.

Мой типаж, конечно, женщины постарше, но в ней было… что-то особенное. Не только талант. Не только та одержимость, с которой она отдавалась музыке на сцене.

Она выглядела такой беззащитной – ее взгляд поразил меня до глубины души. Мне захотелось защитить эту девушку от всех ужасов мира и сделать ее своей. Возраст не имел никакого значения. Внутренний голос шептал: моя девочка нуждается в защите.

Да и, как я не раз говорил Логану, нашему нагловатому новичку, я вовсе не старик.

Я зрелый.

А зрелость – это специя. И я мог бы стать идеальной приправой ее жизни.

– Вам что-то нужно? – прошептала она, опустив взгляд. Пальцы теребили сэндвич, мяли край булки, а зубы прикусили пухлую нижнюю губу. Я едва удержался, чтобы не наклониться и не перехватить ее губы своими.

Я пугал ее. Черт. Сколько времени я уже стоял, не говоря ни слова?

– Я… просто раньше не видел тебя здесь.

– Ммм, – она убрала за ухо выбившуюся прядь волос и подняла на меня кристально чистый взгляд.

Анастасия изучала меня, словно решала мою судьбу. А я, черт возьми, застыл на месте, чувствуя, что теперь вся моя жизнь зависит от ее изящных рук. Ждал, что будет дальше.

– Наверное, ты волонтеришь по средам, – наконец произнесла она. – А я обычно прихожу… в другие дни.

На последних словах она резко замолчала, и я понял: решила, что перед ней какой-то подозрительный тип, и лишняя информация только навредит.

Я мог бы заверить ее, что не занимаюсь сталкингом или чем-то типа такого. Но после того, что я делал ночью, эти слова можно было бы назвать самой большой ложью во вселенной.

Я сталкер.

Ее гребаный сталкер.

И не думаю, что что-то поменяется. Похоже, сама судьба одобрила мой выбор, раз свела нас сегодня.

– Ага, по средам я здесь, – кивнул я, прикидывая, смогу ли незаметно наведываться и в другие дни.

Понедельники – волотерство в доме престарелых, потом тренировка. Вторники и пятницы – матчи. Четверги – качалка и еще одна тренировка.

Черт. Придется что-то придумать. Раз уж я вступил на путь сталкера, нужно подходить к делу основательно.

Но внутри зашевелилось беспокойство… Почему она вообще здесь ест? Почему девушка ее возраста приходит за бесплатной едой?

Я снова взглянул на нее, на этот раз пристальнее, пытаясь пробиться через вуаль ее очарования. И заметил то, чего раньше не видел. Она была худой. Слишком худой, даже по меркам танцовщиц. Я, конечно, не сужу женщин по фигуре, но, черт возьми… А эти тени под глазами – может, не только от усталости после репетиций. Может, причина куда серьезнее.

Когда первый шок от ее появления прошел, сам факт, что она оказалась здесь… взбесил меня.

Я не хотел, чтобы она так жила. Должен был что-то предпринять. Помочь своей хрупкой танцовщице.

– Тебе что-то еще нужно? – спросила она.

Она попыталась изобразить раздражение, но не вышло. Теперь, приглядевшись внимательнее, я заметил, как она ерзает, почти перестала есть, избегает прямого взгляда…

Я действую ей на нервы.

Обычно на меня смотрят как на кусок мяса и тут же бросаются в атаку. Но Анастасия… смущалась.

Ее глаза мельком скользнули по моему лицу, затем опустились к груди, щеки вспыхнули румянцем, и она резко уставилась в тарелку.

Уголки губ невольно поползли вверх.

Она хочет меня. Просто мастерски это скрывает.

С этим можно работать.

Я обожаю сложные задачи, а ее смущение выглядело чертовски обаятельным.

Сделал шаг ближе, вынуждая поднять глаза – иначе она уставилась бы прямо на мои бедра.

Мне нравилось это положение: ее взгляд снизу вверх…

На коленях она будет смотреться просто божественно.

– Тебе стоит поесть, – произнес я, кивнув на ее поднос, едва сдерживая порыв покормить ее самостоятельно.

Рано. Я перегнул палку.

– Да, сэр, – выдохнула