Внезапно Папа - Татьяна Любимая

– Кто говорит?

– Слон…"

Через несколько минут и Матвей мерно посапывает у меня под боком. Такой хорошенький малыш. Залюбовалась им. Реснички длинные светлые, нос кнопкой, щечки кукольные. Лапочка. Тискать такого ребенка нужно, баловать, играть с ним. И держать подальше от зверей.

Осторожно встаю с дивана, укрываю Матвея своим пиджаком. Выхожу в холл. Девушек стало на парочку меньше, а может, мне так показалось. Но ждать они устали, глаза вон какие недобрые. Набросились на меня с вопросами, когда начнется собеседование.

– Тише, пожалуйста, – усмиряю разбушевавшихся. – Царевич спит. – Окидываю всех внимательным взглядом. – И это один из пунктов проверки будущей няни. Ждите.

Разворачиваюсь и ухожу в приемную под отвалившиеся челюсти соискательниц. Ну а что? Кто говорил, что будет легко?

Глава 7. Михаил

Глава 7. Михаил

Недоразумение какое–то, а не помощница. Тощая, дерзкая, а глазищи… Очки еще эти… Одним словом стрекоза. А по гонору – самка дикобраза. Колючки метровые, так бы и воткнула. И в кого! В меня! Своего начальника! Никакой субординации и страха.

В груди клокочет возмущение. Как она на меня зашипела, что я на сына кричу. А как на него не кричать, если достал? Не понимает ничего и сказать не может что ему надо! Я ведь по дороге в офис чуть не высадил его, ей–богу!

Ну да, каюсь, вспылил, переборщил с децибелами, но…

Не мое это – дети. Не. Мо–е.

А стрекоза: "Орете одинаково". Ага. Лучше бы другое какое сходство нашла.

Вот же пигалица! Мелкая, худая. Куда тетка смотрела? Ведь знает, каких я предпочитаю. Чтобы ножки – вах, попа – орех, талия узкая, грудь… м–м–м, яблочки не меньше троечки. Ну и на личико – модель. Да. И покладистая такая… на все согласная…

Встряхиваю головой. О чем я думаю? Какие бабы после визита Инки и ее "подарочка"?

А вот такие, как эта новенькая. Чтобы мысли точно о работе были, а не о бабах.

Но надо признать, к ребенку стрекоза подход нашла, успокоила. А может, он в ней увидел близкого по росту и возрасту? Да хоть кого, лишь бы не орал.

Проводив за дверь стрекозу с Матвеем, не верю своему кратковременному счастью. Впервые за три дня не только уши отдыхают, но и я сам. Как будто с меня сняли чугунные цепи. Надолго ли? Как люди вообще с детьми живут? Постоянно? Круглосуточно? А если их несколько?

Не понимаю!

А еще больше я не понимаю, как теперь жить не только с ребенком, но и его няней – посторонней бабой? На работе ночевать? Так себе идея. Отправить ее к ней домой с Матвеем или квартиру им снять? Э–э, нет, это точно бред.

Надо как можно быстрее сбросить этот ненужный балласт. Надолго меня не хватит.

Набираю Степана – начальника службы безопасности.

– Есть новости? – начинаю без предисловий.

– Ищем. Пока глухо.

На кой ляд мне такая служба безопасности, что за три дня человека найти не может? Срываюсь и ору в трубку чуть ли не матом:

– Найди мне эту курицу! За что я вам зарплату плачу?

Меряю кабинет шагами туда–сюда. Бесит эта затяжная эпопея с поисками какой–то бабы.

– Михаил Иванович, нам бы зацепку, где ее искать…

– Да не знаю я где ее искать! – рявкаю.

– Не приходила? Мать все–таки, инстинкты…

– Нет, не появлялась. Третий день уже идет.

– Мы просмотрели записи с видеокамер, картинка размытая, изображение не четкое. Нам бы побольше информации. ФИО, адрес, особые приметы.

– Да не помню я ФИО! Зовут Инной. Отчества не знаю. Фамилия то ли Орлова, то ли Воронина, короче, птичья какая–то.

– Кукушкина?

Остряк, блин.

Степан задает еще несколько уточняющих вопросов, но я практически ничем помочь ему не могу. Инка – одна из немногих девок, с которыми я встречался от силы месяц, и это был прогресс в отношениях. Остальные были, мягко говоря, одноразовыми. Меня устраивало, их тоже.

Потому и ничего примечательного вспомнить о матери Матвея не могу. Да и времени сколько прошло, странно, что вообще ее вспомнил. После нее в моей постели было столько баб, что и не сосчитать, не вспомнить.

Кстати, из приемной не доносится ни звука. Открываю дверь – пусто. Видимо, моя секретарша увела ребенка в кафешку.

Вот интересно. Почему малой заткнулся только с этой не–пойми–что–за–экспонат по имени Настя? Что в ней такого, какие слова нашла для него?

Если Матвей действительно мой сын, то чего он орет со мной? Почему не чувствует кровную связь? Был у меня порыв сдать анализы на родство и пропал. Зачем? Что это изменит? Сын, не сын, какая разница? Не хочу я детей. Не хочу этого пацана. Верните мне мою спокойную разгульную холостяцкую жизнь! Где не будет круглосуточных криков и выноса мозга.

Кстати. Надо воспользоваться тишиной и позвонить Андрюхе. Как я про него забыл? Он же сразу после института пошел работать в частное сыскное агентство. Команда из знакомых ребят в полиции и собственной службы безопасности уже ищут мамашу ребенка, но пока глухо. А у Андрея возможностей может быть побольше.

Где–то когда–то я записывал его телефон, только где? Лезу в стол, перерывая в ящичках документы. На дне нижнего отсека отыскалась старая записная книжка. А вот и номер Третьякова, надеюсь, до сих пор рабочий. Набираю. Гудки.

– Третьяков. Слушаю, – басит в трубку изменившийся за несколько лет, но смутно знакомый мужской голос.

Уф.

– Андрюха, дружище, здравствуй, дорогой! Это Шведов тебя беспокоит. Помнишь такого?

– Шведов? Шведов… Михаил? – неуверенно.

– Он самый. Узнал, чертяка, – расплываюсь широкой улыбкой, представляя худощавого паренька с вечно лезущей в глаза белобрысой челкой. Интересно, какой он сейчас, спустя шесть лет?

– Ага, тебя забудешь, косолапый, – ворчит добродушно. – Как жизнь?

– Э–э, ну как тебе сказать…

– Понял, – усмехается, – давай по делу. Просто так ты бы не позвонил, угадал?

– Угадал, – сдаюсь со вздохом. – Надо найти одну женщину…

– Ну как всегда – мужчины ищут женщин, женщины ищут мужчин. Давай подробности.

Излагаю ему свою просьбу. Андрей запрашивает видео, что нарыл Степан с ребятами. Скидываю ему контакты, чтобы общался с моей службой напрямую.

Закончив разговор, откладываю телефон в сторону, откидываюсь на спинку любимого кресла. К привычному горьковатому запаху натуральной кожи добавился еще какой–то слабый, сладковато–фруктовый. Женский. А–а, доходит до