Спасти Ангела - Ксю Король

— Ангела! — заорал я так, что стёкла задрожали.

Я обыскал весь дом. Комнату за комнатой, шкаф за шкафом. Гардеробная — пуста. Ванная — пуста. Балкон — пуст.

Я выбежал во двор. Следы шин — свежие. Чья-то машина уехала недавно.

В кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер.

— Демид Ветров? — голос мужской, спокойный, даже доброжелательный.

— Кто это?

— Бережной. Захар Борисович. Вы, кажется, знакомы с моей падчерицей. У нас есть что обсудить.

— Где она? — я сжимал телефон так, что пластик трещал.

— В безопасном месте. Если вы хотите её вернуть — приезжайте один. Адрес я скину. И не вздумайте звонить в полицию. Иначе вы её больше никогда не увидите.

Сбросил вызов.

Через секунду пришло сообщение с координатами. Старый склад в промзоне. Час езды.

Я стоял во дворе особняка, сжимая телефон, и чувствовал, как во мне закипает холодная, лютая ярость.

— Ангела, — прошептал я. — Я найду тебя. Клянусь.

Я сел в машину и поехал.

Один. Как он и просил.

Потому что терять мне больше было нечего.

Глава 12. Ангела

Темнота была липкой, как смола. Я сидела на холодном бетонном полу, привалившись спиной к металлической балке. Руки заломило за спину — пластиковые стяжки впивались в запястья, оставляя жгучую боль при каждом движении. Глаза завязаны тряпкой, пахнущей машинным маслом и пылью. Время потеряло смысл — может, прошёл час, может, три. Я слышала только своё дыхание, редкие шаги за дверью и далёкий гул города, который казался теперь чужим, недосягаемым.

— Очухалась, птичка? — голос Захара раздался совсем близко, и я вздрогнула всем телом.

Я не слышала, как он вошёл. Он двигался бесшумно, как зверь, который уже наелся и теперь играет с добычей.

— Где я? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем было на самом деле.

— На складе. Неважно где. Важно, что отсюда нет выхода, — он говорил спокойно, почти ласково, и это было страшнее крика. — Ты думала, что обманешь меня? Что прикинешься послушной, а сама с этим… с этим Ветровым меня засадите?

— Я не знаю, о чём вы, — я попыталась отползти назад, но упёрлась в стену.

— Не ври мне, девочка. Я всё знаю. Ваши переписки, ваши встречи, ночи в его доме, — он усмехнулся. — Думала, я не замечу, что ты стала другой? Что ходишь с этим блаженным лицом? Ты втрескалась в него, как последняя дура. А он — он просто хотел получить доступ к моим деньгам через тебя.

— Неправда! — вырвалось у меня. — Он не такой!

— О, какой же он? — Захар приблизился, я почувствовала его запах — дорогой табак, коньяк и пот. — Расскажи мне, какой Демид Ветров. Герой-любовник? Спаситель в блестящих доспехах?

— Он любит меня.

— Любит? — Захар рассмеялся — резко, отрывисто. — Детский сад. Знаешь, что такое любовь, Ангелина? Любовь — это когда я купил твою мать за бриллиантовое колье, и она была счастлива. А эта любовь, о которой ты говоришь, кончится, когда ты ему надоешь. Или когда он узнает, что у тебя нет ничего, кроме моего имени.

— У меня есть я.

— Ты — ничто без меня, — он резко схватил меня за подбородок, сжал пальцами так, что захрустели кости. — Ты — моя инвестиция. И я не позволю какой-то шлюхе разрушить мой бизнес.

Я молчала. Слёзы текли под повязку, смешиваясь с тушью. Но я не плакала от страха. От бессилия. От того, что он прав в одном: без Демида я действительно была никем.

— Что вы сделаете со мной? — спросила я, хотя боялась ответа.

— Пока не знаю, — он отпустил мой подбородок, я услышала, как он ходит по складу, шаркая подошвами. — Если Ветров согласится на мои условия — может, отпущу. Если нет — ты станешь хорошим уроком для тех, кто думает, что может меня обойти.

— Какие условия?

— Он должен отдать мне все документы, которые собрал. И уехать из города. Навсегда. А ты… ты выйдешь за Виктора. Как и было обещано.

— Он не согласится.

— Тогда ты умрёшь, — просто сказал Захар. — Медленно и очень больно. Выбирай.

Я закусила губу до крови. Мне хотелось закричать, разорвать эти чёртовы стяжки, вцепиться ему в горло. Но я была беспомощна, как кукла.

— Он придёт за мной, — прошептала я. — Он сильный.

— Сильных не бывает, Ангелина. Бывают только умные и мёртвые, — он хлопнул дверью, оставляя меня одну в темноте.

Я не знала, сколько прошло времени. Может, час. Может, день. Я потеряла счёт секундам, минутам, часам. В голове крутились обрывки мыслей: лицо Демида, его голос, его руки. Я представляла, как он обнимает меня, как шепчет «Всё будет хорошо». И от этого становилось легче.

Потом — звуки. Сначала далёкие, потом ближе. Гул мотора, визг тормозов. Крики. Выстрелы? Нет, что-то глухое — может, удар.

Дверь склада с грохотом распахнулась, и я услышала топот множества ног.

— Обыскать всё! — голос Демида.

Мой Демид.

— Ангела! — крикнул он. — Ангела, отзовись!

— Я здесь! — заорала я изо всех сил, дёргаясь в путах. — Здесь!

— Чёрт!

Шаги приблизились. Кто-то тяжело дышал, рядом раздавались чужие голоса, команды. А потом я почувствовала, как чьи-то руки — родные, горячие — сжимают мои плечи.

— Ангела, это я. Я здесь. Тихо, тихо, сейчас сниму повязку.

Тряпка упала. Свет — даже тусклый свет склада — ударил по глазам, и я зажмурилась. Когда открыла, увидела его. Измученного, с красными глазами, с разбитыми костяшками на руках, в порванной рубашке. Но живого.

— Демид, — я разрыдалась. — Демид, я думала, не успеешь.

— Успел, — он разорвал стяжки одним рывком, прижал меня к себе. Я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. — Прости. Я должен был быть быстрее.

— Бережной… где он?

— Связан. Влад с ним. Полиция уже едет, — он гладил меня по голове, по спине, по лицу. — Ты цела? Он тебя ударил?

— Нет, только связал. Я цела. Но он говорил… что убьёт меня…

— Больше никто тебя не тронет, — он поцеловал меня в лоб, в щёки, в губы. Коротко, жадно, словно боялся, что я растворюсь. — Я обещаю.

Я обняла его, всхлипывая, и чувствовала, как его сердце бьётся так же быстро, как моё. Мы сидели на грязном полу, среди пыли и ржавчины, и никто из нас не хотел отпускать.

— Уходим, — сказал он наконец. — Здесь небезопасно. У него могли быть сообщники.

— Куда?

— Домой. Ко мне. Насовсем, — он помог мне встать, подхватил на руки, и я не стала спорить.

Я смотрела на него снизу вверх, на его скулы, на тени под глазами, и понимала, что